Зрелищный Вакуум

спецэффекты современного искусства

Попав в компанию рафинированных кинолюбителей, вы непременно встретите кого-то, кто напыжиться и заворчит, мол, современное кино - сплошные спецэффекты. И будет это ворчатель зануден, ожидаем, но отчасти прав.

Мне бы не хотелось сейчас уделять излишнее внимание песенке о Спектакле, и всей этой бодрийяровской риторике, согласно которой для культуры дня сегодняшнего характерна "порнография образов", "бессмысленное стремление к четкости изображения" и "дублированию реальности". Зрелище как ключевой идеал современности - это скорее уж данность, нежели нечто, о чем по-прежнему нужно разглагольствовать, силясь обнаружить ответ "Плохо это или хорошо?".

То, что действительно интересно - размышления о внутренностях зрелища, о его природе, характере и разнообразии форм.

Если ключевой инструмент современного кинематографического зрелища - спецэффект, то что есть спецэффектом в современном визуальном искусстве?

С медиа-искусством всё ясно - оно технократично и подвижно. Оно или обитает в гипнотических экранах, или является их прямым наследником, авторизированным носителем "голубой крови Техно и Монитора". Посему нет ничего удивительного в том, что в движении внутри произведения медиа-искусства обнаруживается потенция к спецэффекту.

Но что касается статичного и двухмерного contemporary art, - к примеру, живописи, графики или фотографии, - здесь всё обстоит сложнее. Какой спецэффект может быть у рисунка, если он лишь одинокий кадр, внутри которого ничего не передвигается, объекты не перемещаются из точки А в точку Б; где спецэффект не может разогнаться и выполнить свою ключевую миссию - похитить внимание, путем развлекательной визуализации чего-то, что невозможно, но что, благодаря этому спецэффекту, выглядит реалистично, а значит - движимо, а значит "зачот"?

Признаем, нас куда больше впечатлит видео, где в кадре танцует кентавр, нежели замерший акварельный образ этого кентавра на настенном полотне. Потому что кентавр, который застыл на полотне, и кентавр, который дышит и передвигается в трехмерном мире - это две большие разницы. Современник, как известно, требует, реалистичности зрелища. Он, - сердешная сомнамбула, - отвергает иллюзию, которая требует воображения.

Полагаю, здесь возникает прекрасная возможность осознать причину той беспощадно пожирающей тоски, свойственной современному искусству за кромкой шоу. Статичное изображение импотентно к подлинному спецэффекту, но культура всё равно взывает такое изображение к Зрелищу, и требует от такого Зрелища спецэффектов.

В силу того, что художник может лишь передать движение, но не в силах заставить персонажей картины в буквальном смысле ходить, дышать и разговаривать перед зрителем, он [художник] обречен предлагать замену. Восполняя нехватку фактического движения, художник совершает рокировку: на пустующее место такого движения он ставит каннибалистическую скорлупу - самодостаточные образы, исполненные вопля. Они не являются питательными для зрителя, но похищают его взор как нечто из ряда вон выходящее. Там, где должна была взорваться машина или одна планета упасть на другую, возникает пускай неподвижное, но впечатляющее - к примеру, трехглавый младенец в яслях.

Но и этому рано или поздно приходит конец. Познав всё формы эпатажа, современник снова впадает во фрустрацию и скуку. Хочется шоу при очевидной невозможности шоу. Здесь возникает миг самой главной истерики современного искусства, когда поток образов лишается структуры и превращается в кашу из летящих болезненных визий, связи между которыми более не имеют смысла да и вообще не имеют места быть. Визии эти соревнуются друг с другом, стараются перекричать друг друга внутри собственного броуновского движения. Так возникает Грохочущая Пустота или Зрелищный Вакуум.

Это очень хорошо видно, к примеру, в работах итальянского художника Gabriele Arruzzo. Его искусство невероятно современно, ибо сопряжено с идеологией дня сегодняшнего больше, чем что-либо другое. Оно предельно пустое, но неимоверно зрелищное.

Спецэффекты рождает неврастеническая мастурбация художника, в поисках взглядов: почему бы не расчесать Иисуса Христа? Почему бы не понаблюдать как бабочки крови выпархивают из его развороченных внутренностей? Почему бы не отрезать рог единорогу? Вас когда-нибудь душили во время минета скауту? Хотите завести гигантскую ручную крысу? Верите в то, что дети и Сатана - закадычные друзья?

Обратите внимание - каждый из этих словесных конструктов куда более бросок, нежели, к примеру, любое полотно Гойи, но отпив сего феерического густоугристого гноя, мы едва ли остаемся с какими-нибудь дополняющими эмоциями. Спецэффект начинается тогда, когда Пустота превращается в клоуна.