Туссин и Мыши

Стерильный Суперреализм \ Живопись Адама Стеннетта

Когда в создании живописи участвует проектор, лицо художника остается спокойным: оно не бледнеет от стыдливого ужаса, не сгущается складками, не оплетается ниточками сомнений. И это как бы нормально. Ведь живопись - товар наиболее ходовой на арт-рынке. Производитель такого товара, казалось бы, обязан искать способы оптимизации производства и экономии времени. Куда легче писать по проекции, нежели извлекать форму с натуры или, прости господи, из воображения. Так появляется весь этот живописный суперреализм дня сегодняшнего. И это тоже как бы нормально. Многие так делают.

Признаюсь, я не склонен судить средства и инструменты художника. В конце концов, первоочередное значение имеет результат, finale акта искусства, а не путь его достижения. И все же есть нечто ебическое в этой тупой тяге художника клонировать некую форму реальности. Не только потому, что современный проекционный суперреализм по глупости автора пытается соревноваться с фотокамерой, но, в первую очередь, потому, что подлинная реальность недоступна суперреализму. Ведь тот, кто пишет по проекции - щупает лишь поверхность; идет не от внутреннего, но от внешнего. То, что заключено внутри, то, что и делает реальное реальным - оно "поза зоною досяжності" формацентричного художника-суперреалиста. Художник такой избавлен от необходимости видеть корень формы, сердце объекта и его пульсирующий спирит. Соответственно, глаза и чувствилище деградируют - более не могут словить и передать момента, когда реальное - реально.

Художник, "творящий" в пространствах проекционного суперреализма, работает, по сути, с фиктивными ультрамертвецами - статичными визиями. Вот он момент лжи и фантастики. Статичных визий не существует в реальности. Ключевое её свойство - ежесекундная подвижность, неповторимость каждого мгновения, шевеление пространства. Реальность никогда не замирает. Даже мертвец в реальном мире полон жизни - все в нем движется, все движется вокруг него. Он гниет, разлагается, меняет форму; его по атомам разносят черви - и вот уж на кладбище выросло дерево. Время не позволяет статичным визиям случиться.

Я не сужу средства художника, но искренне считаю, что, работая с проектором над гипертрофированной реалистичностью картинки, художник этот превращается в банального ретушировщика, карапузного клон-мейстера с конструктором "Юный Генетик" в рюкзаке. Художник этот силится повторить галактические порождения, но в итоге остается самим собой - фригидным нарциссом, стерильным богом, эпигоном с отрезанными конечностями. Он - демиург скорлуп, владыка оболочек, хозяин фантиков.

Хотел бы обратить ваше внимание на картины американского художника Адама Стеннетта. Не правда ли реалистичная мертвечина?