Трэш без Трэша

Портретная фотография Йоселин Бэйн Хогг

Казалось бы, за объективом Йоселин Бэйн Хогг (Joselyn Bain Hogg) стоит скабрезный мужчинка, с чьих колбасных губ капает густая соленая слюна. Этот пошляк будто бы намеренно выбирает такую дистанцию, чтобы все отвратительные детали человеческого тела попадали в кадр и сияли оттуда красноречивыми доказательствами людского убожества и физической омерзительности. Но вышеописанный образ персонажа-фотографа – лишь заблуждение.

Да, эти карточки полны брутального натурализма и похабной модности, но Йоселин не очередное высокооплачиваемое чудовище, которое, в гонке за соответствием «прогрессивному вкусу», принято любить и нахваливать. Все гораздо тоньше – господин Бэйн Хогг в некотором смысле является матерью Терезой современной фотографии. Подобно святой, он погружается в ситуацию сумрачной повседневности и экскрементов, коими так озабочен жанр фотографического трэша, и извлекает из этой ситуации не разруху и хаос, а гармонию, завершенную мысль и чистую красоту. Это, безусловно, не журнальная красота, но красота естественная.

Опять же, речь идет не столько о привычном и безосновательном посыле: «Прыщики, синяки, прелые и небритые подмышки тоже красивые! Давайте их разглядывать». Бэйн Хогг молча и безманифестно детрэширует трэш. Мы видим то, что должно отвращать, но не испытываем отвращения. Нас пронзает не красиво высказанная идеология, но воистину красивая форма и свершившаяся, целостная геометрия – самодостаточная и, простите, совершенная.

Все это, разумеется, попахивает и слизостью Ричардсона\Теллера\Шейнеманн, сальностью цветов Парра, портретами Уарда и т.д. и т.п., но в отличие от всех вышеперечисленных господ, Бэйн Хогг не наслаждается визуальной грязью, не превозносит т.н. «упадничество и уродство», а скорее (и в этом его парадоксальная близость к традиционному искусству) без стеснения ищет красивый миг. Просто эти поиски ведутся не в аристократических зоопарках или богатых светских львятнях, а в бытовом пространстве ежедневности, которая (об этом, возможно, и не стоит говорить) – прекрасна в своем несовершенстве, в своих ссадинах, царапинах и неровностях на плоти рядового гражданина.

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg

Photo by Joselyn Bain Hogg