Мясные Ломти

Скульптуры Джона Айзека

Окровавленные куски мяса, обломки человеческих тел, покалеченные животные, грозные психи-приматы и монументы в виде укрытой язвами плоти – искусство Джона Айзека (John Isaac) до краев наполнено цинизмом и кровожадной критикой человечества последних времен.

По словам самого Джона, его искусство демонстрирует «места, где можно затеряться, и утопии, о которых мы мечтаем». Среди прочего, художник напоминает: «Ложные пути, которые мы избираем в нашей жизни под давлением страха и эго, - это, в сущности, пути забывания красоты мира, в котором мы живем». «Забывание красоты» по Айзеку, - не безобидное заикание памяти, но сознательный процесс ее [красоты] убийства.

Скульптуры Айзека – это истории чудовищных мутаций; иллюстрации последствий жизнедеятельности современной цивилизации. Будь это плавник некогда прекрасной касатки, или ожиревший, избыточный мужчина, из которого прорастают новостройки, – речь всегда идет об уродливых и извращенных изменениях изначальной, божественной формы.

Произведения Айзека – это материализованная логика современника, который созидает свое будущее путем деструкции своего настоящего. И это главный парадокс Цивилизации Оголтелого Прогресса. В глазах Айзека, современность - это такой Санкт-Петербург – красивый, но рассыпающийся город, построенный на трупах.

Разумеется, подобное искусство не желает нравиться. Оно намеренно отвратительно, чрезмерно отталкивающе. Оно питается тем убеждением, что мы более не можем ласкаться, и взывать друг дружку к благоразумным раздумьям. Художник старается вернуть людям память об убиенной ими красоте, путем шокирования их заблудших умов сотворенным этими умами уродством; путем спланированного и единственно эффективного тыканья «шкодливого котенка» в лужу его собственной зловонной мочи.

Почему нам противно созерцать все это? Просто потому, что это гадкие куски рваного мяса, а мы – помытые и девственные эстеты, которые ежедневно чистят зубы и пьют вино из сверкающих бокалов? Едва ли. Причина подступающей тошноты в том, что Айзек создает искренние зеркала, в которые нам неприятно заглядывать. В конце концов, такое искусство обвиняет каждого из нас.

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac

by John Isaac