Вырожденцы: Ирэна Карпа

Це я маю тебе, скурвий сину, це я мала вас всіх,
пхала вас у себе, а потім викидала на смітник, одного по одному!

(Ірена Карпа, «50 хвилин трави»)

Любая тенденция, проходящая под ярлыками «современно» и «актуально» требует особой меры бдительности, ибо напоминает водоворот, втягивающий в болото, где все его артефакты почему-то сразу становятся однозначно модными и крутыми, хотя порой и попахивают несвежими экскрементами. Любая тенденция в искусстве, проходящая под ярлыками «современно» и «актуально», собирает вокруг себя не только тех творцов, которые действительно современны и актуальны, но и разного рода шлак, претендующий на современность и актуальность. Речь идет о симулякре крутости. Речь идет о вырожденцах, «признанных клёвыми».

Вырожденцы – это не круто. Вырожденцы плохо пахнут. Вырожденцев нужно утилизировать только потому, что истинный интеллектуал – это не тот человек, которому, подобно тупому потребителю, можно впарить стиральный порошок любой степени вшивости за 9,99, выдавая его за алмазный сахар.

«УЛП» зачинает инквизиторскую ходу с виселицей в руках, на которой, собственно, мы собираемся вешать наших зловонных вырожденцев от литературы.

Первая в списке – девочка, музыкант и писательница Ирэна Карпа.

Пуританская критика вчерашнего дня и критика, казалось бы, дня сегодняшнего в один голос произносят слово «откровенность», говоря о характере творческого существа Ирэна Карпа. Автор не редко и сама акцентирует на этой «откровенности» внимание, восклицая о том, что «не наряжает истории в красивую обертку». Что ж, раз уж мы заговорили  об откровенности и красивых обертках, будем откровенными и обойдемся без плясок перед т.н. авторитетами. Взглянем на писательницу Ирэну Карпу с альтернативной стороны.

Портрет

Ирэна Карпа (Фото: Н.Машарова)

Родившаяся в более чем провинциальном городке Яремче, девочка Ира Карпа жила спокойной жизнью человека из периферийных регионов. Здесь она формировалась, впитывая в себя все соки провинциальной ментальности. К сожалению, ментальность это неизбежна, она становится крестом, который несешь через всю свою жизнь, этаким комплексом маленького человека из маленького ПГТ, без шансов и культурных привилегий. В таких условиях не сложно озлобиться и не начать придумывать себе миф, поднимающий чувство собственной значительности.

Сначала девочка Ира стала Ирэной. Затем местом рождения зафиксировала не камерный Яремче, а славный город Ивано-Франковск. Королевских титулов и синих кровей Ирэна приписывать себе не стала, но тут произошел щелчок, который зачал большую операцию по борьбе с собственными комплексами, этакое большое строительство иллюзии, пропагандирующееся ныне через тексты Карпы. Главной задачей писательницы Ирэны стала попытка доказать всему миру, что она не какая-то там провинциальная дурочка, которую не любят мальчики, а совсем даже наоборот – «крутая сучка, щелкающая вагиной робких молодых щенков».

Пропаганда эта столь же понятна, сколь и выдает за своей «красивой оберткой» напуганного человека, за которым не дай бог закрепятся ярлычки «провинция» и «обычная женщина», да ещё с приставкой «которую не хотят».

Правда не любит молчать, и если ты пытаешься её удавить, скрыть себя за «собой», правда начинает вопить. Поэтому, страдающая постоянными депрессиями в большом и агрессивном Киеве, девочка Карпа предалась не только традиционной терапии у психоаналитика Юнга, но и терапии куда более дурманящей – терапии искусством. Так появилась писательница и литература под маркой «Ирэна Карпа»

Делая литературу

Ирэна Карпа (Фото: Н.Машарова)

Литературная терапия – это фактически процесс ведения дневника: сегодня я ела пюре, занималась сексом с Петей, какала, мне снились гладиолусы и т.д. Вчера дневник был жанром не только терапии, но и графомании. Сегодня дневникам светит солнце постмодернизма. Улыбнулось оно и Ирэне Карпе. Её дневники вошли в украинский литературный контекст, который только начал принимать то, что миром уже давно было пережито. Критиковать жанр не стоит. Он является нормальной частью постмодерной действительности, вот только очень важным моментом этого жанра является дифференциация литературы в жанре дневник и дневника в жанре литературы,  литературы и, собственно, приукрашенных рефлексий.

Формула литературы-рефлексии проста: ты записываешь то, что происходит в твоей жизни, украшаешь, панируешь это минимальными художественными сухарями, уделяешь особое внимание сексу, наркотикам, и коньюктурными темами «альтернативная культура» и «я против Системы», трясешь в камеру сиськами и много играешь в роли «фатальная женщина» и вообще «мега-bitch». Всё. Остальное делает украинский обыватель, зачастую неэрудированный, падкий на самые прямые раздражители, которых в своей жизни видит он не часто (а читатель у Карпы молодой – поздние школьники и ранние студенты). И хорошо когда всё гармонично и естественно. Другое дело, когда в результате подобных практик получается самоцитируемый плевок, текстуальная лечебница для самого автора.

Внимательный читатель, переживший большинство произведений Карпы, без проблем обнаружит повторения. Сюжет перетекает из одной книги в другую, центровые персонажи тоже, композиция остается стабильной, меняется лишь антураж и бэк-вокал из второстепенных персонажей. «50 хвилин трави», «Полювання в Гельсінкі» и «Фройд би плакав» - это не три разных романа. Это якобы завуалированная трилогия – дневник, где происходит конструирование автором символической реальности, где слабая и напуганная девочка вживается в образ «злобной продвинутой тётки», где происходят попытки вычленить из себя неизлечимые комплексы, выстроить красивое существо на костях существа маленького, злобного, лысеющего от гнева и страха утратить власть над сексуальными партнерами.

Наиболее показательной в теме «повторение» является структура из персонажей книг Карпы. Главная героиня (Марла, Євка, Ирена) – это сама Карпа, приукрашенная в той или иной мере, но всегда с определенным набором стандартных характеристик (стремление к свободе, агрессивная сексуальность, андрогенность, анти-общество-попса-обычные женщины, анти-понятная красота, смена любовников, полярность «главная любовь и самцы). Всегда существует главный любовник (Білявчик, Скандинавська Квітка, Генрі), лучший друг-советчик (Психоаналітик, Кіт Рентген, Кіт, Артим), ряд временных, но, в тот или иной период, центровых любовников (Хлопчик М‘ясо, Саша-ХУЙ, Даня, Ілля),  и периферийные кобельки.

Характерный момент: Литература для Карпы – не только терапия, но и оружие в борьбе с жестоким окружающим миром. Многие герои-любовники в книгах Ирэны – её неудавшиеся отношения, реальные люди, злоба на которых вымещается на страницах (главный ход – вынос интимных подробностей из избы). Чего не сделаешь ради искусства? Впрочем, критика этого здесь не уместна. Уместна лишь констатация факта. Как к этому относиться – личное дело каждого.

Звездный час

Ирэна Карпа (фото: О.Мердерер)

Ирэна Карпа считается успешным коммерческим проектом на украинском книжном рынке. Можно, конечно, удалиться в обсуждение легитимности такого выражения как «коммерческая успешность на украинском книжном рынке», 93% которого принадлежит капиталам северного соседа, а крутой тираж – это три тысячи экземпляров на 48 миллионов населения. Можно. Но интересен другой момент – когда Карпа стала т.н. успешным коммерческим проектом?

Первая книга Карпы «50 хвилин трави» вышла за свои деньги в издательстве «Лілея-НВ» ещё в начале Y2K, но об этом вряд ли кто-то помнит, потому что то издание, тиражом в несколько сот экземпляров, есть разве что у друзей и в архиве издательства. Успех пришел позже.

Утверждение, что успешную Карпу родило харьковское издательство «Фолио», запустившее серию современной литературы «Граффити»,  тоже не совсем точно. Началось всё со знаменитого миллиона долларов, который подарила музыкальной группе «Фактично Самі» некая кипрская компания, упоминания о которой невозможно найти даже в Интернете. На деле всё проще – у кормушки невидимой кипрской компании стоял в то время русский поп-певец Дима Корс, бывший бой-френд Карпы. Здесь вспоминаются слова одного музыкального журналиста: «Нужно знать с кем спать»

Миллион был брошен на то, чтобы девочка и её музыка немного помелькали в ящике.  На пике этого сверкания и пришло «Фолио» - ориентированные на жуткую коммерцию капиталисты, умеющие воспользоваться случаем.

Здесь вспоминаются слова писателя Владимира Ешкилева: «Все брэнды, которые создаются в украинской литературе - создаются не в литературной среде, а в каких-то параллельных реальностях. Брэнд – это писатель-политик, писатель-революционер, писатель-эстрадная певица…»

Таким образом, был словлен момент, благодаря которому произошло вторжение Карпы в контекст не по методу вхождения хорошего текста в культуру, а по модели потребительской – появился обычный стиральный порошок, который умело впарили потребителю со словами «Кушайте! Кому сказано!». Это не плохо. Это классика продажи жевательной резинки «с витаминами, для похудения и омолаживания». Важно, опять же, дифференцировать рыночную модель и, собственно, текст.

Читатель

Ирэна Карпа (Фото: Иштван Кошту)

Читателя Карпы следует разделить на две группы – молодые мальчики и молодые девочки.

С молодыми мальчиками старшего школьного возраста всё просто и понятно: показываешь сиську – течет сперма, говоришь «пизда» - течет сперма, выступаешь против попсы – течет сперма. У молодых мальчиков всегда и на все течет сперма. Карпа, сиськи которой безусловно красивые, показывать их умеет и любит. Молодым мальчикам это очень нравится. Девочка, которая пишет про постоянный трах, да ещё и сиськи показывает – это сладкая мечта о похотливой доступной сучке. Кобельки трясутся, хотят и любят такое. При таком положении дел и Карл Маркс стал бы сексуальным источником. Девственные мальчишки, придаваясь фантазиям под книги Карпы, ассоциируют себя с её любовниками. Это, конечно, прекрасно. И главное – правда ведь.

В случае с молодыми девочками все аналогично просто, но с некоторыми добавками на психологическом уровне. Школьницы – особенно будущие домохозяйки – лелеют образ независимой, сексуально агрессивной путешественницы, вертящей самцами как тарелочками на пальцах. «Какая крутая девчонка!» - думают не менее крутые школьницы, ведущие тайный бунт разума против «ужасного мужского мира пива, чипсов, щетины и грязных носок».

Истинно прекрасный момент – подаренная читателю мечта. Но к чему кормить этого читателя одной и той же жвачкой? К чему ставить одну и ту же пластинку, оборачивая её не только в столь ненавистные Карпе «красивые обертки», но и во фрукты с претензией на свежесть?

Итог

Нет ничего плохого в успехе того или иного писателя. Нет ничего ужасного в рыночном подходе к искусству. Нет ничего зазорного в том, что писатель способен повергнуть своего читателя в мечту, может заставить верить в мыльные пузыри. Плохо, когда старый пирожок называют свежеиспеченным, постоянно меняют ему упаковку, но на деле всучивают этакое засохшее б\у под соусом «актуально и модно».

Ирэна Карпа – успешная в своем роде коммерческая комбинация, умеющая себя минимально позиционировать и продавать. Вот только что будет после, когда тело и интимность, таинства и женственность будут распроданы, покинут полки магазинов? Останется один текст, переливающийся в десятки книг. Будет ли он интересен тогда? Уместно ли будет говорить слова «писатель» и «литература»?

К сожалению, ситуация вероятнее всего будет аналогичной с ситуацией постсоветского кинематографа. Угнетаемый запретами и получивший свободу, он начал плеваться всем, что было нельзя, плеваться прямо и тупо, слишком понятно и слишком просто. Родился целый пласт «чернухи», которую очень хорошо смотрели и покупали. Но что быстро горит, быстро сгорает. И если вчера зритель трепетал перед откровенно пошлым российским кино, то сегодня оно осталось на маргиналах культуры. Поверхностность способна заражать, но не на долго. Пёстрая оболочка без революционного смысла – мыльный пузырь, каждой секундой своей жизни приближающийся к лопанью. 

Ирэна Карпа – литературная рефлексия сегодняшнего дня, заполняющая незаполненную культурную нишу конкретного контекста, несущая собой правильное, в рамках нынешних обстоятельств, позиционирование и вторичные, по культурной сущности, тексты. Вчера есть вчера. Завтра для этого будет лишь пустыня с ржавыми мертвыми механизмами, пестрящими неоновыми вывесками «Исчерпано!», «Понятно!», «Устарело!». А писатель без свежести и вечности – злободневный текстуальный ремесленник.

Ирэна Карпа (Фото: С.Юшков; Стиль: Н.Семенова)