Творческое агентство «Хазария»

культурный ландшафт и свет в конце тоннеля

Мы уже не раз писали о деяниях творческого агентства «Хазария» на ниве украинской культуры, и в большинстве случаев выражали исключительно свой взгляд на это агентство и его проекты. Благодаря «Хазарии» «на наших глазах зарождается доселе не существующий в Украине тип культурных акций  - своеобразный синтез дорого, роскошного, гламурного мира с постмодерным искусством глубокого подземелья». Поскольку в наших публикациях мы, помимо похвал, активно раздавали «Хазарии» лингвистически-пышные подзатыльники, то было бы справедливо предоставить возможность самой «Хазарии» рассказать о себе.  Капитаны этого агентства  - Константин Дорошенко и Евгений Минко в эфире!

Понятие "творческое агентство" звучит немного абстрактно. Что за существо такое "Хазария"?

Дорошенко: Правильнее всего назвать «Хазарию» кураторской группой. Ее название – наша дань культурно-исторической справедливости. Ведь современная Украина является исторической и культурной наследницей не одной лишь Киевской Руси, но и существовавшей тысячу лет на нашей территории тюркской империи – Хазарского каганата. Как, впрочем, и половцев, и печенегов, и татарских ханств, наследовавших печенежский этнос.

Минко: «Хазария» - это компактный коллектив активных проводников идей актуальной культуры. Мы объединяем различные творческие силы – людей, организаций – для презентации актуальных по нашему мнению концепций. Вместе с Константином, мы де-факто занимаемся этой деятельностью постоянно, в любых наших профессиональных ипостасях. А подписываемся как единая кураторская группа в том случае, если нам принадлежит ключевая идея проекта и львиная доля в ее реализации. У нас нет плана по представлению определенного количества проектов в год. Мы мобилизуемся тогда, когда у нас возникает внутренняя в этом необходимость.

Как бы вы охарактеризовали вашу культурную политику и её методы?

Минко: Наша культурная политика максимально субъективизирована. Это реализация наших собственных пожеланий относительно выставок, зрителями которых мы хотели бы стать, концертов, которые были бы интересны нам как слушателям, книг, которые мы бы с удовольствием прочли. В пока что существующей в нашей стране культурной ситуации нам самим приходится прилагать максимум усилий, чтобы чем-то себя увлечь или озадачить в плане искусства. Это, кстати, свидетельствует не о специфичности наших вкусов, а об отсутствии среды для актуально мыслящего образованного человека.
 
Ну и методы у нас потому соответствующие – мы достаточно агрессивно говорим о том, что нам нравится, а что считаем невыносимым и отжившим свое. И это нормально - глобальные тенденции сейчас таковы, что всякое стоящее высказывание максимально персонализировано.

«Хазария» провоцирует украинское общество на принятие или отторжение идей, которые ранее либо не принимались во внимание, либо обладают неустраивающим нас статусом, и мы сознательно занимаемся их реконтекстуализацией.

Константин Дорошенко, выставка Пурификация

Как вы оцениваете украинский культурный ландшафт, украинское современное искусство?

Дорошенко: Думаю, здесь все только начинается. Актуальная культура лишь начинает быть видимой и социально востребованной. Этому способствовали грамотные энтузиасты: кураторы Марта Кузьма, Юрий Онух, Александр Соловьев, издательства «Основи», «Кальварія». Возникают и молодые силы – процесс идет. 

Минко: Наша деятельность всегда направлена на социальную легитимизацию каких-то явлений и людей, и потому мы серьезно подходим к вопросам паблисити. К сожалению, очень часто нам приходится неприятно удивляться закрытости участников культурного процесса, настырному их стремлению скрыть свое существование и деятельность от потенциальных потребителей. Иногда эти тенденции проявляются даже в агрессивной форме.

Но есть, безусловно, и ряд людей и организаций, к которым мы испытываем самые теплые чувства, что доказываем им своей постоянной готовностью к интеллектуальному и организационному сотрудничеству. Пример такой нежной дружбы – наши отношения с издательством «Кальварія», с которым мы уже воплотили множество проектов различного масштаба (включая издание первого перевода на украинский язык патриарха современной философии Жана Бодрийяра) и настроены на дальнейшие победы.

Дорошенко: Проблема очень многих представителей здешней актуальной культуры –визуального искусства, экспериментальной музыки, книгоиздательства – в их подсознательной неуверенности в себе. От отсутствия реального отклика общества на их творчество эти люди становятся склонны к снобизму, герметичны, бескомпромиссны и упрямы в своей замкнутости. Очень нелегко переориентировать их с маргинализирующих стратегий на большую открытость. Но этот переход неизбежен – иначе они останутся нужными только сами себе.

Евгений Минко, показ коллекции Натальи Соболевой и  Людмилы Вронской "Неправда"

Каким образом кураторская группа в современных постмодерных обстоятельствах может балансировать между искусством, как метафизическими кусками из высших сфер и искусством, как рыночной материей?

Минко: Сразу хочу отметить, что образ художника-маргинала, обиженного на мир за непонимание своего искусства, у современного здравомыслящего человека вызывает только легкое пренебрежение и желание отмахнуться от такого неумелого страдальца. Это неактуальная, архаичная позиция. Откровенно говоря, простая беспомощность и идиотство.

У нас нет никаких предубеждений относительно маркетинговых инструментов и маркетинговых шкал ценностей, применяемых относительно искусства. Я твердо уверен, что успешное рыночное продвижение новаторских, радикальных идей – умение, которым современный артист (в широком смысле английского языка, то есть, artist) просто обязан владеть.

Но сегодня этот самый artist – это не производитель, а оператор. Не художник, музыкант, или писатель, а куратор, продюсер. Деятельность современной творческой единицы – это манипуляция объектами и идеями для достижения определенного результата, и роль оригинального автора произведения (который и без того, как известно, мертв) сводится к минимуму. Куратору даже чисто технологически легче включить в многовекторную систему своей деятельности работу с рынком – по сравнению с художником, он обладает большим объемом информации об объекте в организованном контексте, отчетливее видит сформировавшуюся вокруг объекта мифологическую среду. И потому лучше понимает, как можно наиболее выгодно этот объект преподнести.

Почему в большинстве случаев, чем больше творческое полотно радикально, уродливо, раздражающе и противно, тем более оно авангардно?

Минко: С радостью могу констатировать, Анатолий, что подобные методы аттестации творческих полотен остались в прошлом. Написанные экскрементами картины, к примеру, сейчас считаются самым что ни на есть мэйнстримом. Такие вот незатейливые провокационные механизмы, используемые при создании произведения искусства – это как раз та стратегия, которая переживает сейчас свое акме, в том числе и в смысле увлеченного внимания масс. Разве что совсем простецкие глянцевые журналы не украшают свои страницы видами расчлененных тел, сценами скотоложства и копрофагии, предпочитая им унылых поп-звезд и старлеток. И, по-моему, такие вот произведения сейчас – именно то, что нужно массовому потребителю искусства; объекты, на которые он даже в каком-то смысле обязан обращать внимание и реагировать. Потому всякие раздражающие произведения искусства не стоит назвать авангардом – в них нет никакого революционного пафоса, это чистой воды ответ на существующий спрос, пожелания современного потребителя культуры.

Дорошенко: Я вообще считаю употребление термина «авангард» сегодня неуместным. Его попросту нет. Эксперименты в области формы, равно как и степеней уродства нынче – признак скорее ученичества, аматорства, а не искусства. Есть искусство актуальное, а есть – традиционное, есть профессиональное, и есть – аматорское. Обывателя может раздражать что-то «противное», меня раздражает – интеллектуальная беспомощность, неоправданный пафос, безвкусица. Это для меня уродливо. Радикализм же находится в плоскости идей, умение художника чувствовать тенденцию современности. Она позитивна, и это чувствуют остро воспринимающие художники: обратите внимание на финал второй части «Убить Билла» Тарантино. Сейчас неактуально стесняться красоты, старомодно любоваться уродством.

Какие планы по насыщению культурными событиями Украину?

Минко: Идеи, над которыми мы сейчас раздумываем, будут воплощены уже в следующем году. Сейчас можно утверждать лишь, что некоторые из планируемых проектов серьезным образом повлияют на общественное настроение относительно роли в прошлом и настоящем Украины одной из главных мировых религий, приобретающей все большую актуальность.

Художник Илья Чичкан и куратор Евгений Минко на выставке "Призывание Кармапы"

Какие культурные места (галереи, клубы, бары, театры) вы рекомендуете посетить, чтобы там поглощать актуальное искусство?

Минко: Я бы советовал пока не ориентироваться на сложившиеся репутации украинских околокультурных институций, и вырабатывать безоговорочную лояльность к какой-либо из них. Стоящие эффектные и продуманные проекты достаточно редки, и о них обычно очень легко узнать. Ординарная же деятельность отечественных институций меня не возбуждает. Они, в большинстве случаев, или обсасывают и так обглоданных до костей художников, или работают с полностью оплаченными западными проектами, ну или демонстрируют откровенный трэш различного происхождения, чем занималась киевская галерея Гельмана на закате своей деятельности в украинской столице. Право же, мне очень не хочется это списывать на какую-то мифическую атмосферу украинской столицы.

Вообще, я пребываю в некотором недоумении относительно осмысленности деятельности наших арт-менеджеров и ведомых ими галерей, клубов, и прочих организаций. Даже не знаю, что с ними можно сделать. Произвести массовую конверсию в производственную сферу?

Показателен такой пример. Брэнд Comme Des Garcons устраивает в своих бутиках концерты экспериментальных электронных проектов, тогда как киевские клубы в абсолютном большинстве этого себе не позволяют. Сейчас, в 2004 году. То есть, магазин одежды может быть намного более адекватен существующей культурной среде, чем профильное заведение. Дело в людях, которые культурным местом руководят, или сотрудничают с ним. В том, чем они на самом деле живут, о чем размышляют. Воплотить же интересные идеи можно где угодно, в самых неожиданных местах – часто так и происходит, интересных пространств в столице очень немного.

Дорошенко: Я порекомендую больше ездить по миру и впитывать современную культуру во всех его проявлениях всюду, где оно есть: на Биеннале в Венеции, в Уяздовском замке в Польше, на нойз-фестивалях в Прибалтике и Германии, если повезет – на Биеннале в Пекине или фестивале «Пхеньянская весна». Мир современной культуры очень разнообразен!

А что до Киева – лично мне нравятся Центр современного искусства при НаУКМА, галерею «Ра», кнайп-клуб «Купидон», некоторые акции в бабуин-кафе «Квартира» и галерее «Арт-Блюз».

Творческий акт, который больше всего вас поразил.

Дорошенко: Скорее удивил и порадовал. По счастью, это происходит со мной достаточно часто. Из последних впечатлений – «Мамай» Олеся Санина, который мы с Евгением смотрели на большом экране и я сам – раза 3 по видео, киевские концерты-перфомансы татарской артистки Супералисы, книги «Архе» Любко Дэрэша (я читал ее в авторской машинописи), «Піраміди невидимі» Анны Герман-Стецив, «Террористка» Медниковой и «Елементал» Шкляра.

Минко: Меня поражает не какое-то отдельно взятое действие, а жизнь как один сплошной творческий акт. Часто биография художника имеет для меня даже большее значение, чем созданные им произведения. На разных этапах глубоко очаровавшими меня персонажами были Уайльд, Уорхол, Мисима, Бойс, ЛаВей и другие. Между этими фигурами есть определенная связь – все это умелые манипуляторы общественным мнением. Наверное, красивая игра с клише общественного сознания, с доксой, и является постоянно поражающим меня актом.

Юрий Онух - директор Центра современного искусства при НаУКМА -  и Константин Дорошенко

 
Искусство и политика - возможно ли соитие?

Дорошенко: Искусство связано с миром идей, оно является носителем того или иного идеологического, мировоззренческого высказывания. Оно существует только во взаимодействии с потребителем – то есть социумом. Отголоски политической полемики своего времени мы встретим во множестве шедевров мирового искусства – «Божественной комедии» Данте, «Героической симфонии» Бетховена, творчестве гуру экспериментальной электронной музыки конца ХХ века Muslim Gauze. Но прямолинейное «соитие» искусства с политикой – не жизнеспособно. Искусство, как творческий акт художника, получает отклик в душе, в бессознательном, а не только в интеллекте и эмоциях потребителя, и остается в истории только тогда, когда оно непосредственно и талантливо. Однако, редкие случаи поддержки искусства без попыток его цензурировать и «направлять» делают честь политикам.

Как говорила Фани Раневская, «талант – как прыщ, может выскочить на ком угодно». Так, знаменитый политический интриган и колониалист Уинстон Черчилль был настолько тонким литератором, что за свои мемуары удостоился Нобелевской премии по литературе. Главное: я против морализаторства и против того, чтобы смешивать личность художника, его политическую позицию и его творчество. Лирику Марички Бурмаки я любил задолго до оранжевой революции, и сейчас лишь радуюсь, что этот культурный продукт европейского уровня так часто звучит в эфире.

Творчество же Олега Скрипки остается в прошлом, в ушедших 90-х, хоть его личное участие, вдохновляющее Майдан Независимости в эти дни, достойно большого уважения. И политическая роль Анны Герман-Стецив в лагере Януковича не заставит меня пересмотреть отношение к ее талантливой книге. Политик и художник – это разные вещи, разные высказывания, даже если исходят от одного человека.

Иногда же сама политика плодит произведения искусства. Произошедшее во время парламентских выборов 2002 года визуальное преображение Юлии Тимошенко в принцессу Лею из «Звездный войн» меня восхищает.

Как бы вы могли охарактеризовать массового, простите, потребителя актуального искусства?

Минко: Это потребитель не только актуального искусства, но общественных процессов в самом широком смысле. Он должен быть максимально открыт новой информации, неожиданным взглядам, но в то же время обладать изрядной толикой цинизма. Такой вот сложный персонаж.

Дорошенко: Как по мне – цинизм не обязателен. Главное – открытость и стремление не быть невежественным. Согласен с Буддизмом: мать всех грехов – невежество.

Константин Дорошенко и Евгений Минко с франко-итальянской поп-дивой Келли Жойс

 

Как вы относитесь к моде на то или иное искусство?

Дорошенко, Минко: Очень хорошо относимся, как и к моде вообще. Мода - хорошее развлечение, искусственно созданный катализатор изменений в жизни. А также забавное испытание для производителя искусства.