Цех Искусства

Интервью с Александром Щелущенко

Интервью Анатолия Ульянова с совладельцем киевской галереи «ЦЕХ» Александром Щелущенко было опубликовано в журнале культурного сопротивления «ШО» (№8, июль-август 2007). «ПРОЗА» благодарит главного редактора «ШО» Александра Кабанова за любезное разрешение на перепубликацию. 

Если взаправду, то галерейным делом в Киеве под силу заниматься лишь всяческим ниндзя-камикадзе. Особенно сейчас, когда на украинскую художественную арену выходят богатые пузатые фонды — олигарх Виктор Пинчук со своим помпезным PinchukArtCentre и фонд «Эйдос», щурящийся на соблазнительное тело музейного комплекса «Арсенал». С фондами Бог, потому что у фондов есть деньги. Это позволяет эстетствующим олигархам устраивать едва ли не лучшие выставки contemporary art в Европе, привозить мировых звезд арт-жизни и стягивать на свои экспозиции тысячи изголодавшихся по прекрасному горожан, а также легионы всевозможной элиты в лице президентов, дипломатов и бизнесменов + тех, для кого искусство — это декорация для пышной светской тусовки. Галеристам в этом отношении гораздо сложнее. Едва ли большинство из них может позволить себе какого-нибудь Демиена Херста, пьяного Кучму на открытии экспозиции и кучку силиконовых дам с сумочками Louis Vuitton и самцами, готовыми покупать картины украинских художников за 20000 мертвых американских президентов. Вместо этого галереи посещают, в основном, юные ценители современного искусства — безденежная молодежь, жаждущая халявного портвейна, водочки или Martini. За все их алкогольные интоксикации, марихуановые полеты на выставках-премьерах и задорную бездуховную тусню галеристу приходится платить. А ведь есть еще аренда, необходимость зарабатывать на хлебушек и платить доверившимся «мытцям».

Короче говоря, мы приходим к достаточно неутешительному выводу: галерейное дело в Киеве — это весьма экзистенциальная деятельность, обреченная на неудачу, учитывая что рядом с малыми галереями современным искусством занимаются более успешные и богатые дяди с нефтью вместо крови.

Но не все, на самом деле, так уж печально. Порой выставочная инфраструктура современного искусства украинской столицы рождает галереи-явления, способные оставаться на плаву жизни в силу богом подаренной отдупленности и стратегичности мозгов.

Галерея «ЦЕХ» — именно такой случай. Ее можно упрекнуть в том, что документацию к ее выставкам пишут роботы с помутненным сознанием, а выставляемое искусство зачастую далеко от понимания того, какие эстетические энергии являются актуальными сегодня. Но все это, если честно, не имеет никакого значения и никоим образом не ликвидирует того факта, что сколь-либо значимые шевеления украинской художественной жизни в 2006 году происходили вокруг да около «ЦЕХа».

Примечательная деталь: когда в сентябре 2006го открылся респектабельный и буржуазный PinchukArtCentre, все выставочные моськи мигом кинулись в самоубийственные потуги догнать и перегнать дядю Витю. «ЦЕХ» предусмотрительно не рыпнулся. Он отвоевал свое место партизанской галереи именно потому, что не стал атаковать мраморного слона, а сохранил свою изначальную козырную концепцию — концепцию галереи, которая, в отличие от прочих столичных девочек и мальчиков, занимается не только киевским, но и региональным искусством Украины; галереи, которая рискует открывать новые имена и работать с пока неизвестными художниками; галереи, которая не занимается поиском эстетических топов, актуальностей и блокбастеров, но пытается рефлексировать все изгибы артсреды, фиксировать украинскую художественную ситуацию как она есть, здесь и сейчас. Со всеми ее смешными концепциями, пафосными мечтателями и отдаленностью от современных эстетических интересов.

В этом отношении «ЦЕХ» — не парад модных красивостей, но правдивая галерея-эксперимент, галерея-лаборатория. Она не пытается понравиться. Она порой ошибается, но неизменно перелопачивает материю украинского contemporary art — в надежде выкопать однажды подлинный эстетический самородок. В конце концов, нравится нам «ЦЕХ» или нет, но на данный момент — это объективно ведущая маленькая галерея современного искусства в Киеве, которая в то же время остается открытой для новых предложений со стороны молодых художников и которая продолжает обновляться с завидной частотой.

Не так давно я встретился с хозяином галереи Александром Щелущенко, дабы расспросить его об истории «ЦЕХа», проблемах артсреды и взглядах на действующую художественную ситуацию.

Александр Щелущенко со скульптурой Наталии Мариненко «Черный амур» (Фото Наталии Машаровой)

Как тебя угораздило попасть в современное искусство? С чего начался «ЦЕХ»?

Я вкусил современное искусство, благодаря своему брату. Он окончил Академию Художеств и является арт-дилером по образованию; участвовал в ряде проектов Сороса, когда их курировала еще Марта Кузьма, а сейчас ушел в антикварный бизнес. Мы тусовались с братом по галереям – работала галерея «Бланка», Березницкая только-только входила в галерейное дело, «Ателье Карась» было на пике своей славы. Короче говоря, я вошел в курс дел, тусовался со всякими девочками, были романы с искусствоведшами и общение с Сашей Роутбурдом. Поначалу, в 2000-2001-хх годах я знал Ройтбурда, как человека, который за всех платит в тусовке. Он платил за девочек, девочки приводили пацанов, и все висели у Эрика, который тоже только входил на рынок. 

Позже у меня появилось свободное помещение и подвернулась девочка, - Оля Жук, - которая захотела сделать в нем некоммерческую лабораторию современного искусства, театр и камерную музыкальную точку. У Оли Жук была подружка – Вика Бурлака (ех-куратор галереи «ЦЕХ» - прим.ред.). Вика, по сути, «кинула» Олю и подписала меня под этот «кидок». Она сказала, что Оля – несерьезный человек, тусовщица, так что, Саша, давай работать со мной, будем делать бабки.

На тот момент у Оли Жук действительно не было никакой стратегии развития галереи, никакого бизнес-плана. С ней было трудно общаться, она была вся в мечтах и фантазиях о привозе каких-то швейцарских музыкальных групп и т.д. Бурлака же пришла и представила четкий план проектов, базу контактов с прессой и художниками. Я на ее предложения повелся и позволил реализовать себя в галерее «ЦЕХ».

За неделю до открытия первой выставки на Вику Бурлаку напали в лифте ее дома, сломали бедро. Это вызвало у меня бурю жалостливых мужских эмоций. В течение года я не обращал внимания на то, каким образом ведется хозяйство галереи. Вике все прощалось. Но когда она стала откровенно вести себя некорректно, мы расстались со скандалом.

Александр Щелущенко (Фото Наталии Машаровой)

Что ты имеешь в виду, когда говоришь о некорректном поведении Бурлаки?

Во-первых, она увела грант «Pro Helvetia», который нам выдали на каталог. Во-вторых, многие покупали картины без моей комиссии, - не в галерее, а на квартирах у художников. Начались мутки. Сайт «ЦЕХа», на который я выделил денег, Вика зарегистрировала на свое имя и т.д. и т.п. Когда она работала, продаж в галерее не было вообще. Она оказалась не чиста на руку. В конце наших отношений в галерее «ЦЕХ» творилось черт знает что. Бурлака приводила сюда своих подружек, которые жарились и трахались, а я всех их был вынужден вылавливать. Это был полный андеграунд. Викуся откровенно гнала. Я вообще не понимаю, как я мог на нее повестись. Если бы не перелом бедра, все решилось бы гораздо скорее. А так, она с мамой, на костылях, приходит на открытие – у меня сердце разрывалось!

Понятно. Давай поговорим о концепции галереи «ЦЕХ».

Мы - свободная галерея. Мы не гонимся за какими-то явными тенденциями, нам неприемлемо слово мода, у нас никогда не будут выставляться такие художники как Шубина и Чичкан. Мы не понимаем таких художников. Вообще, мы не пафосные. Мы против светской шушоры и блядства. Мы пришли работать, а не выебываться…

Александр Щелущенко (Фото Наталии Машаровой)

Так был же уже Чичкан в «ЦЕХе»…

Был его видеоперфроманс. Один день. И все. В целом, мы галерея, ориентированная на людей, которые делают что-то новое. Даже если речь идет о некоммерческих проектах. Мы ищем новаторов. Среди прочего, мы ориентированы на регионалов. В Киеве не принято работать с региональными художниками, но нам такие художники нужны. Это интересно. Даже если какой-то регион в данный момент не может дать сильное искусство, мы будем представлять его. Кто, как не «ЦЕХ»? Кроме нас никто так рисковать деньгами не будет.

Как относишься к аукционам современного искусства в Украине?

Совладелец моего багетного цеха – аукционный дом «Corners». Это, пожалуй, самый успешный аукционный дом в Украине, и единственный, по сути, легальный аукционный дом, который платит налоги. Меня действительно впечатляет то, как они проводят аукционную деятельность и продажи. Но современное искусство далеко от этого. Те аукционы contemporary art, которые, к примеру, устраивает журнал «Gallery» или еще какая-нибудь богатая тусовка – это все фикция. Там одесских художников покупают за 1200$, а какую-нибудь Никитину за 15000$. Короче говоря, тусовка тусовке показывает деньги. Это все узкий круг людей. Это не коллекционеры, не ценители искусства, не те люди, которые прибегают первыми на выставку любимого автора. Вообще, в нашей стране ценителей-коллекционеров катастрофически не хватает. Вынужден признать, что галерея – это не бизнес. Я очень разочарован.

А как ты вообще относишься к ценам на современное искусство в Украине?
    
Они неоправданно завышены! За 5000$ можно купить шикарного соцреалиста или какого-нибудь ученика Манайло или Коцки, всякие Труши, все это дело, которое через два года превратиться в десятку…

Тем временем, отдельные полотна из проекта «Made in Ukr» Тистола и компании стоили у тебя 15000$...

Эти цены устанавливают сами художники, а не галерея. Непонятно зачем они держат такие цены. Наших художников за такие деньги никто не покупает. Вон недавно Ройтбурда на аукционе в Москве выставили за 200-300$, когда разорился «Инкомбанк»… не купили.

Александр Щелущенко со скульптурой Наталии Мариненко «Черный амур» (Фото Наталии Машаровой)

Что же получает с продаж твоя галерея?

В каждом проекте у меня есть свой процент. Иногда смешной, иногда нормальный. Все это кодло, которое выше Исупова, хочет знать свои финишные цены. Сегодня в галерее картина продается за 7000$ и я договариваюсь с художником, к примеру, на 50% (по 3500$ каждому), а завтра клиент приходит в мастерскую к автору и автор скидывает ему цену до 5000$. Короче говоря, все наши художники – это такие хитрые дядьки, барыги. Барыги абсолютно все. Кроме Исупова. Даже Волязловский уже барыга. В определенный момент начинаешь относиться к этому как к игре – ну наебали, ну и шо… Итог простой – у галерейного бизнеса в Украине шансов нет. Это мой прогноз на ближайшие пять лет.

И все же, какой средний годовой доход твоей галереи?

Минус-минус-минус. Минус 30000$. Жестко, да?

Тем не менее, можно ли выделить отдельные имена как имена продаваемые?

Хорошо продаются Исупов и Пикуль. Самая дорогая моя продажа – Цаголов за 20000$. Проект Мирзоева «Глава V.» был бестселлером – из 17 картин продалось 12 или 13, точно не помню.

А самая дешевая продажа?

50$ или 100$. Хрень какая-то детская… Вообще, пора бы делать акцию, в результате которой художники привлекут внимание к суждению «искусство надо покупать». Есть телки с сумочками «PRADA» за 5000$, которые ходят ко мне и говорят: «Ой мне так нравится Исупов!». Так почему не покупаешь? «Знаете, я вообще-то я сама рисую…». 

Короче говоря, нам не хватает прагматичного взгляда на культуру – критики, которая была бы не художественной, а экономико-аналитической. Имеющиеся цифры способны рассказать печальную правду о современном искусстве в Украине. С экономической точки зрения – это искусство является бредом. Поднимите истинные цифры и против вас ополчатся все жулики города Киева. Происходящее – это тотальное надувательство. Все друг друга обманывают. Рынок современного искусства в Украине – мифический. Это даже не рынок, а какая-то презентация рынка.

Вообще, до появления галерей в Киеве уже имелись так или иначе отлаженные связи художника и конечного потребителя. Галеристы, получается, не нужны. Они порой даже мешают. Если закрыть сейчас все киевские галереи, то доходы киевских художников не изменятся. Они будут зарабатывать столько же, сколько и с нами. Такие дела.