«Литероклип» жизни Хемингуэя

Эрнест Хемингуэй был фанатично предан правде, а если и уклонялся в сторону, то только для того, чтобы хоть немного оживить скучную типографскую краску. Его жизнь так невозможна и увлекательна, что голливудским сценаристам, едва ли хватит воображения. Хемингуэй, помимо литературы, участвовал в трех войнах, охотился в Африке, ловил рыбу и немецкие подводные лодки, дрался, выпивал, был четырежды женат…

Ни одна статья не выдержит масштаба его биографии, но передать, вернее, показать некоторые моменты можно. Вначале забежим немножко вперед, в Париж, а потом будем смотреть все по порядку, начиная с 18 лет.

Хемингуэй был неплохим боксером-тяжеловесом. По мнению многих, он мог рассчитывать на чемпионство — среди военных — в тот момент, когда воевал в Италии. После войны, в Париже, Джед Кайли на боксерском матче встретил Хемингуэя, спросил:

--Боксируете? Хотите стать чемпионом?
--Чемпионом?! Хочу, но не в боксе.
--А где?
--В литературе.

Первая мировая война. Эрнест Хемингуэй, 18 лет. Река Пьева — линия фронта…
8 июня 1918 года, ночью, доставив на передовую продукты, Эрнест уговорил одного из солдат дать ему винтовку, после чего выстрелил в сторону неприятеля. На австрийской стороне проснулись и ответили. Началась перестрелка. В этой бойне он увидел, как впереди упал итальянский снайпер.
Проверяя воронки и траншеи, ползая под австрийским огнем, Хемингуэй нашел раненого, солдат был без сознания. А вокруг мясорубка: прожектора, пулеметы и подлая мины, которая взорвалась в трех шагах от него. Дорога обратно, какие-то двести метров, внезапно превратились в километры. Он был ранен, но продолжал ползти, не забывая итальянца, который был уже мертв. Врачи будут долго изумляться и повторять «этого не может быть», когда насчитают в Эрнесте 227 ран.

Госпиталь. Красивая медсестра Агнесса фон Куровски. Хемингуэй впервые влюблен. И она влюблена…

По состоянию здоровья его отправляют домой. В любви наступил перерыв. Он с нетерпением пишет ей и ждет ответа. Агнесса написала. Эрнест прочел и тут же, с повышенной температурой, слег в постель. Потом написал ответ, но не ей, а подруге: «… пусть Агнесса, возвращаясь, споткнется на сходнях и вышибет свои проклятые зубы…»

Весной 1921 года Хемингуэй встречает свою будущую жену, Элизабет Хэдли Ричардсон. Она была рыжей, как в прямом, так и в переносном смысле. Как-то в спешке собираясь на свидание Хэдли подвернула ногу. Нога распухла и в туфлю «не захотела». Девушка одела красный домашний тапочек, в который потом влюбился Хемингуэй. Она была пианисткой, без всяких условностей и претензий. Отец Хемингуэя, побывав у молодых в гостях, рассказывал жене: «Ты знаешь как они живут? А в чем они варят яйца? Даже стыдно рассказывать…»

«Шекспир и компания» — знаменитый в Париже, книжный магазин Сильвии Бич. Здесь Эрнест познакомился со многими писателями. Например, Джеймсом Джойсом, которому даже помог. Дело в том, что роман Джойса «Улисс» был запрещен цензурой, как в Англии, так и в США. Сильвия Бич на свои деньги отпечатала «Улисс» и заочно нашла покупателей в Америке. Но первую партию романа поймали на таможне в Нью-Йорке и, конечно же, сожгли. Хемингуэй был краток: «Дайте мне 24 часа». Он придумал импортное сальто: отправить весь тираж в Канаду, где цензура не спешила браковать Джойса, и уже оттуда завозить в США. Для этих целей нашел человека, своего друга, который согласился на эту контрабанду.

Шикарна ресторация. Изысканное общество. Черные смокинги и рискованные вечерние платья. Фицджеральд Скотт, известный американский писатель, с какой-то лакейской завистью, шепнул: «Богатые не похожи на нас с вами». Эрнест сплюнул на пол: «Правильно, у них больше денег».

На лозаннской конференции Хемингуэй впервые увидел Муссолини. Диктатор, кстати в прошлом репортер, напряженно читал какую-то книгу. Эрнест подкрался и в надежде на сенсацию заглянул, и едва не засмеялся. Книга оказалась французско-английским словарем, да еще вверх ногами.

Случай в Испании.
Эрнест, подвыпив, принялся уговаривать приятелей выйти на арену и проверить себя. Рискнул только комик, тоже выпивший, Дональд Стюарт. Бык, хотя и молодой, но быстро отправил Стюарта на землю. Эрнест бросился выручать. Толпа взорвалась криком, когда «гринго» прижал быка к песку.

На боксерском матче, в полусреднем весе, сошлись: чемпион Шарль и претендент Траве. Однако после взвешивания оказалось, что Шарль тяжелее соперника, и весьма существенно. За дело взялись менеджеры... Ничего не поделаешь, пришлось Траве выходить на бой. Девять раундов соперники молотили друг друга с переменным успехом, но десятый был переломный: Шарль загнал Траве и начал убивать. Волна возмущения пробежала по залу, требовали прекратить. Но секунданты Траве выбрасывать белое полотенце, не спешили. И тут, расталкивая людей, ругаясь, на ринге появляется Хемингуэй, мало того, вступает в бой…
Париж еще долго гудел, вспоминая, как Эрнест спас Траве.

22 октября 1922 года в издательстве «Скратбер» выходит роман «И восходит солнце». Роман, как это не громко, но взорвался бомбой. Париж опять загудел. Хемингуэй без церемоний выпотрошил действительность, главное же, что книжные персонажи оказались знаменитыми в городе личностями. Литературный бомонд, так сказать «гасконцы левого берега», были взбешены. Дафф Твидсен, которой достался типаж потаскухи, ничуть не расстроилась, увидев Эрнеста улыбнулась. Потом заметила одну интимную неточность: «…с тем сраным матадором я не спала».

В начале 1929 года журнал «Скрибнерс мэгезин» предлагает Хемингуэю за еще горячий роман «Прощай, оружие!» 16тыс. долларов, такую сумму журнал никогда не выплачивал. Хемингуэй «безумствовал»: он никак не мог успокоиться, что-то в романе казалось не так. С особенной яростью он бросился на последнюю страницу, которую мучил 39 раз.
В конце июня, просмотрев гранки романа, он затих. Но не люди. Опять скандал. В Бостоне распространение журнала «Скрибнерс мэгезин» было остановлено начальником полиции.

Как-то раз в кабачок, где выпивал Хемингуэй зашли молодые, вежливо одетые люди в черных костюмах. Эрнест тайком попросил музыкантов сыграть песню: «С днем рожденья». Музыканты заиграли, песню запели все, даже люди в черных костюмах. Но вот второй куплет взорвал зал смехом: «С днем рожденья, с днем рожденья, дорогие парни ФБР»

Атлантика. Пароход «Иль де Франс». Хемингуэй в салоне обедает с товарищем. Рядом за столиком съемочная группа. Пьют, болтают, веселятся. Появляется женщина — «прелесть в белом» — Марлен Дитрих. Она мастерски выполняет «драматическую паузу», как вспоминал Эрнест, и плывет, скучая, вниз по ступенькам. Мужское общество подпрыгивает и несется к ней, каждый со стулом. Она не спешит. Опять пауза, но теперь арифметическая. Она считает людей за столом и вскоре кокетливо говорит: «Двенадцать! Жаль, но я не могу быть тринадцатой». Хемингуэй, момент для него, с улыбкой предлагает себя на тринадцатое место.

Бимини, остров в 45 милях восточнее Маями, излюбленное место рыбалки Эрнеста.
Туземное население острова косо поглядывало на богатых чужаков, больше того, видело в них рыбаков-конкурентов. Хемингуэй нашел выход, предложив всем недовольным боксерский бой, при этом уточнил: если кто выдержит с ним три раунда, получит 250 дол. Бои проходили по вечерам, после рыбалки и, несмотря на длинные очереди желающих, никто не выдерживал. Эрнест всех отправлял «под сознание».
Как раз в этот момент на острове отдыхал Том Хини, чемпион Британии в тяжелом весе. Депутация местных рыбаков направилась к нему. Он согласился.

Никаких неожиданностей не произошло, бой затянулся, и где-то после пятого раунда Хини сказал: «Это неинтересно, скучно и очень бесплатно. Надо кончать». Эрнест согласился.

В январе 1941 года Хемингуэй и Марта Гельхорн, кстати уже третья жена, отправляются в Китай, там тоже воюют. Первые впечатления о городе Куньминь: бардак — нет зениток и бомбоубежищ. Японская авиации полная хозяйка неба. Единственное, что есть, так это, сирена и люди, которые, спасаясь от бомб, бегут в поле.

В работе корреспондентам помогал китайский переводчик. Удивительный малый, говорил быстро и много, но не успевал думать.
Марта как-то спросила у него.
--Зачем солдаты подожгли лес на горе?
Переводчик возбужденно ответил.
--Нам надоели тигры.
Причем он добавил одну любопытную деталь: тигры очень сильно любят какие-то растительные корни, а когда все сгорит, у них начнется голод, что в свою очередь заставит их уйти.

Вторая мировая война. Мая 1944 года.
Хемингуэю после долгих уговоров разрешили слетать за линию фронта. Утром, когда за ним приехали, случилась беда — куда-то пропал красный камешек, талисман от сына. Машина на улице сигналит, солдат несколько раз просил поторопиться. Эрнест же метался по комнате, искал. Он сверхфатально был уверен в смерти, если не найдет «красный камешек», но самое неприятное, что вместе с ним погибнут «посторонние» люди. Горничная. Он подбежал к ней: «У вас есть талисман?» Она отрицательно кивнула. Он не отставал: «Тогда подарите мне что-нибудь… на удачу!»
Она, осмотрев комнату, выбрала в талисман — пробку из-под шампанского, сказав: «На удачу!»

Его друг Чарльз Скрибнер как-то подарил ему подкову. Хемингуэй, как специалист по талисманам, несколько минут был в оценочном напряжении, потом вдруг рассмеялся: «Ты зачем лошадь разул?»

Французским партизанам Хемингуэй «представлялся» капитаном, чем очень их огорчал, которые по внешнему виду «давали» ему не меньше генерала. Молодой француз спросил: «Как же так случилось, что вы остались в капитанах?»
Хемингуэй успокоил парня: «Вся беда в том, что я не умею читать»

Военное командование частенько проводило пресс-конференции. Одним из главных интересов, в штабе 4-й пехотной дивизии, был вопрос: «Где Хемингуэй?» Генерал-майор Бартон отвечал, посматривая на карту: «Эрни неглубоко, в шестидесяти милях от нашего авангарда. Знаете, что он пишет? Ему нужны танки, хотя бы пять»

Зимой 1949 года Хемингуэй был в Италии, гостил у графа Карло. Компания охотилась. Вечером сидели у камина, грелись и сушились. Хемингуэй, оглядывая охотничий домик, увидел «чудо», заставившее его вспотеть. Девушка — бледная, смуглая, длинноногая — безуспешно расчесывала пальцами длинные темные волосы, спутанные после дождя. Хемингуэй, «всегда мужчина», достал из кармана расческу, быстро разполовинил ее и с улыбкой часть отдал девушке.
Это была Адриана Иванчич, 19 лет, аристократка. Ее лицо Хемингуэй отдал героине романа «За рекой, в тени деревьев».

Эта девушка сыграла, пожалуй, самую главную женскую роль в жизни Хемингуэя. Между ними не было постели, зато была дружба, но какая-то очень сильная, какое-то глубочайшее чувство единения.

Когда Адриана с матерью приехала погостить к Хемингуэю на Кубу, он в какой-то момент попросил «помощи»: прокатиться с ним в Кохимар. Она, не раздумывая, согласилась, больше того, отменила свидание с местным, очевидно, интересным кубинцем.
--Что я должна сделать? — спросила она.
--Помогать мне смотреть в океан.

Это весь разговор, что случился тогда на берегу.

И эта помощь была фантастической. Хемингуэй почувствовал энергию, внезапный прилив силы, который вывел его из творческого ступора. Он начал писать «Старика и море».

4 мая 1953 года Хемингуэй получил Пулитцеровскую премию. На рождество этого года Хемингуэй решил подарить Мери — Африку, где произошло две авиакатастрофы, одна за другой. И в довершение, Эрнест сильно обгорел на пожаре.

28 октября 1954 года Хемингуэй получил уведомление нобелевского комитета. Он, наконец, стал чемпионом в литературе.

В 1959 году гаванский аэропорт был забит людьми. Встречали Эрнеста Хемингуэя. Не обошлось и без репортеров, которые очень хотели узнать: что он думает о конфликте между Кубой и США. Хемингуэй грустно сказал:

--Мне очень жаль, но Куба теперь, моя втора родина — и поцеловал кубинский флаг. Фотографы, подпрыгнув от радости, принялись умолять сделать дубль поцелуя. Он иронично улыбнулся.
--Я сказал, что я стал кубинцем, но не актером.

P.S. В статье использованы некоторые цитаты из книги Бориса Грибанова.