Злые Молодые Песики

Лебединая песня украинской литературы и Культурная Альтернатива

Желание подзабытых и помирающих стариков от литературы напомнить о себе чрез молодых не вызывает у нас жалости. Подретузной вонью полагать сие желание мы также не намерены. Для нас это скорее шумный увеселяющий аттракцион во имя рекламы и священная миссия отшлепать динозавров. Стоило назвать стареющего Ростислава Семкив из культурной организации «Смолоскип» котиком, как он жутко обиделся – животиком встряхнул, губу надул, слюнкой критической поливать стал. Написал Ростик статью в почетную газету «Зеркало Недели». «Молодежь грядет!» назвал. Злюкой черной решил побыть милейший Ростик Семкив, в культурные стукачи подался, молодое литературное поколение обличать решился. 

Что ж, позволим нашему нежному другу побыть в центре внимания и вступим с ним в поэтическую полемику.

***    

«…новые авангардные критики пытаются несмотря ни на что оказаться в центре внимания».

Всему виной отвращение к влажным подвалам, запаху из литературных ртов, дешевой наливке и разночинным тусовкам, повязанным венерическими недугами, алкоголизмом и бедностью, ничтожностью и комплексами. Мы не евреи – гетто не для нас. На то мы и молодое поколение украинских литераторов, чтобы быть наглыми и гордыми – мы полагаем себя достойными внимания, ведь мы хорошие-хорошие сексуальные котики. Мы сильно-сильно гордимся нашей новой культурой.

Нас не устраивает забытье во спокойствии, где покоятся наши слабые отцы. Нам нужны трибуны – мы ненавидим морок тишины. Нам нужны деньги. Мы очень дорого стоим. Нежелание быть в центре внимание – предательство украинской культуры, которую, благодаря такому нежеланию, содомировали все кому не лень. Мы не молчим и не говорим. Мы кричим и рычим. Нашу культуру никто не забудет, потому что мы относимся к ней с вожделением. Нам трудно избежать внимания, ведь мы без кишечных газов да с революциями в штанишках.

Привлечение внимания рождает привлечение денег. Мы понимаем, что старшему поколению украинских литераторов не нужны деньги, ведь водка всё ещё дешевая. Но мы – молодые – не пьем водку. Мы принимаем наркотики, а это очень дорого. Поэтому нам нужно внимание и нужны деньги.

В конце концов, у нас есть хвостики и лапки, носики и усики – мы очень хотим, чтобы все их увидели. Те, у кого прыщи – не хочет привлекать внимания, ведь в любой момент перед телекамерами эти красные точки на лицах могут разродиться желтыми реками соленой печали. У нас нет прыщей. У нас самые аппетитные сисечки и членики. Мы ими очень гордимся и дадим их полизать. Неужели нечто красивое не достойно внимания?  Неужели культура не достойна внимания?

«…у Анатолия Ульянова тоже свой стиль — прямой эпатаж, богатый фрейдистский лексикон, употребляемый как попало и когда попало».

Любое действие порождает противодействие. Одна из центральных проблем современной украинской литературы - её вопиющая асексуальность. Мы же убеждены, что все, что лишено сексуальности – не имеет права полагаться искусством. Культуру не двигает Бог. Бог – это корень, покой, канон, традиция. Культуру двигает Фаллос. Эрекция стремится в Космос. Она ныряет и захватывает. Именно поэтому для обновления культурной материи нам необходим Тоталитарный Фашистский Эрос. Мы - это дада-Фюрер.

Мы избавляем украинскую литературу от платонического отношения к книге. Книгу нужно любить не только духовно, но и физически. Её нужно желать – трогать, ласкать, целовать. Эрос рождает. Эрос развивает. Мы понимаем, что все сексуальное вызывает у старшего поколения украинских литераторов дискомфорт, невроз, стеснение в конце концов - старшее поколение украинских литераторов лишено радостей секса. Но мы – молодые – трахаемся круглые сутки. Что же нам поделать с нашим Эросом? Скрыть его, как скрывали его вы, седые господа? Нет уж! Подавление есть извращение – акт нездоровый и противоестественный. Времена асексуальных ботанических симпозиумов канули в лету. Пришли мы, а у нас – интеллектуальное порно на макушке.

Мы полагаем преступлением запреты «СМОЛОСКИПА» и прочей «скромной деревенщины» на слово «хуй» и мысли о «пизде». Конкурс молодых поэтов, подчиненный цензуре – это культурная перверзия. Нас тошнит от ваших жирных лиц, и мы безмерно рады, что вы умираете. Пройдет сотня лет, и единственные, кто будут помнить о вас, будем мы – ибо придется нам ежегодно мочиться на ваши зловонные могилы. У нас для вас полны горницы хохота и ненависти. Мы уточки, а вы жабки. Мы зайки, а вы каракатицы.

«…из-под мнимой беспристрастности и политкорректности этого критика в той или иной степени выпирает активная манифестация нелюбви к отечественному производителю: если Ульянов и хвалит что-то украинское, то разве что за реалистически изображенный наркоманский торч или за красивые гениталии».

Мы выступаем против беспристрастности и политкорректности. Искусство не может быть беспристрастным и политкорректным. Беспристрастность и политкорректность рождают фашистов и серость. Мы же свободные и индивидуалистичные. У нас есть своё мнение. Чужое мнение мы слушаем, но поступаем по-своему.

Что касается красивых гениталий, то красивые гениталии – это здорово и правильно, как все красивое.

Мы – подлинные патриоты. Национальность для нас ничего не значит, но лишь мы – украинцы. Только мы истинно любим нашу блядскую Родину. Хвала – это слабость и поощрение спокойствия. Культура рождается только тогда, когда «вокруг-не-хорошо».  Наш оскал и наша критика – это и есть Любовь - кристальная, сверкающая, искренняя. Мы избиваем, чтобы улучшать. Мы критикуем, чтобы развивать.

Украинская культура устала от лживой похвалы – всех этих языков, облизывающих соленые возгордившиеся ягодицы графоманов. Время получать пизды, бородавочники. Именно для этого мы тут. Маркиз Де Сад повергал в садизм своих сексуальных партнеров, и только после этого они становились женщинами иль мужчинами. Мы устали от мира самцов-импотентов. Мы стегаем, ибо хотим женщин и мужчин.

«…«молочная критика» (как бывают молочные зубы) не может понять, что скандал — это вовсе не панацея, и если речь идет об актуализации маргинального, то центр и периферия меняются местами едва ли не случайно, и выписывать здесь рецепты, как часто позволяет себе господин Ульянов, — бессмысленно».

Если скандал, в основе которого есть истина, беспомощен, то почему о нас уже знают больше, чем о вас и ваших десятилетних деяниях? Украина – страна непуганых идиотов. В отличие от европейцев, украинцы ещё могут удивляться и испытывать мощные эмоции. Мы можем позволить себе делать то, что захотим, и все будут смотреть на нас, ведь мы молодые и живые, мы можем быть слепыми максималистами – мы берем наглостью и шумностью. Мы громкие и светимся. Поэтому мы заметные. У нас за анус жестяные баночки подвешены – звеним, трещим, громыхаем.

Пока общество будет подчинено Телевизору, Шоу, Зрелищам и Хлебу – до тех пор наш Шум будет панацеей – вопящим рокотом нового поколения. И пока вы, литературные мамонты, будете критиковать нас из мрака вашей тишины, лица завтрашних людей будут обращены к нам. Наш noise – это ответ вашему молчаливому и покорному рабству. Мы осознаем, что вам страшно, не уважаем ваш страх, но понимаем, что именно он руководит вашими реакциями. Расслабьтесь. Смерть неизбежна для всех нас. Но дело в том, что мы умрем позже.

«…к счастью, современные наши литературные и другие художественные практики все-таки как-то балансируют между экстремами, и у них так мало общего с мечтами и фобиями молодых критиков!».

Это правильная мантра для наших литературных мамонтов. Но истина в том, что действительность, и, что более важно, будущее – дело рук молодых. Современная культура не может «все-таки как-то балансировать» и «иметь мало общего» с нашими мечтами и фобиями, потому что современная культура – это мы. Вся история культурных революций – это смерть стариков и восход молодых. Так было. Так есть. Так будет. Всё остальное – предсмертные конвульсии тех, кто не может смириться с ушедшим поездом времени.