Телетрах

гонзо-иллюстрация

Когда один мой знакомый дизайнер-модельер позвонил и предложил встретиться с представителями самого популярного музыкального канала страны, дабы попробоваться на поприщах телевизионной журналистики, я мгновенно согласился. И не потому, что вдруг решил работать в ящике, или вспомнил свой позитивный опыт новостного стеба на «Новом канале». Увлек меня чистый журналистский азарт, ибо известный факт - если вы хотите узнать всё о сущности современного телевидения, пообщайтесь со службой кастинга.

Дизайнер-модельер, зная о специфическом духе той журналистики, которую я поощряю, решила ввести меня в курс дела и подготовить к встрече. «Я понимаю, как ты относишься к ТВ, но ведь если в ящике будут работать личности, то оно непременно изменится». Угу. Следом мне позвонила некая девочка Катя и предложила встретиться. «Я буду одета в стиле «милитари», - пропела она голосом-звоночком. - Ты меня узнаешь, не спутаешь».

В тот же вечер я стоял средь забегаловок в торговом центре «Украина» и пытался обнаружить девочку-Катю-в-стиле-«милитари». Она оказалось маленькой женщинкой в черных остроконечных сапогах, облегающем черном джемпере, черном шарфике и темно-сливовом пальто. Веселье началось сразу.

Девушка Катя - подготовленный профессионал из ящика - улыбнулась мне улыбкой за 256 долларов 47 центов, засверкала глазами и выдала первую фразу, которая, очевидно, должна была повергнуть меня, как главного урода и извращенца украинской журналистики, в экстаз. «Мой кофе похож на какашку, смешанную с бульоном». Дальше трогательная девушка Катя пошла засыпать меня вводящими, расслабляющими и дружелюбными вопросами. «Как дела?», «Как доехал?», «А откуда ты знаешь девочку П. (вышеупомянутый дизайнер-модельер - прим. авт.)». Я хотел было рассказать про групповой секс в плацкартном вагоне, но сдержался и продолжил слушать этот высококачественный, натасканный голосок-звоночек. Шли минуты и я начал подумывать о том, что эта встреча организована какой-то секретной службой знакомств, но девочка Катя в стиле «милитари» вдруг прекратила опросы. У распухшей женщины, похожей на ливерную колбасу, за соседним столиком зазвонил телефон. Катя не дала мне подслушать чужой разговор, повысила голос, и затараторила что-то вроде: «Ой, это толстячка сбоку такая странная!». Эпизод повторялся неоднократно. И вот девочка Катя говорит мне: «Ну что, поговорим о том, почему мы здесь собрались?». Ну наконец-то, котенок.

И вот она начала вещать. Это была чистая мощь, одуванчики. Девочка Катя не просто подготовилась к встрече. Она изучила объект.

«Я новенькая на канале и не ассоциирую себя с ним. Мне кажется, что на телевидении слишком мало личностей. Одни модели. Никакой энергии! - провозгласила она. - Мы ищем индивидуальность. Ты же понимаешь, что желающих много, кастинг проходит каждый день, но лишь ограниченное число получит шанс стать известными, пойдет вверх по карьерной лестнице. Мне бы очень хотелось, чтоб в этой программе работали люди, у которых есть собственное альтернативное мнение».

Я едва не залился аплодисментами. Какая задорная девочка Катя с телевидения мне попалась. Но сдержался и спросил: «А у вас надо одеваться как гламурный педераст?». Девочка Катя нежно провела ладонью по моей руке, улыбнулась, и ответила: «Да нет. Но в этом свитерке тебя точно не выпустят». Затем я ей долго объяснял, что современные украинские писатели кушают лук и не чистят зубы, а писательницы - раскормленные канарейки-девственницы; поведал о телевизионном запрете на разговоры о силиконе и средствах промывания мозгов, об увеличении эрекции посредством Photoshop и прочих радостях современной эпохи. Девочка-Катя-в-стиле-«милитари» то и дело дотрагивалась до меня, улыбалась, блестела глазами и, стоит признать, обладала всеми характеристиками трехведерной сексуальности. 

«Ну и что, что нельзя говорить про силиконовые сиськи, - говорила она, - ведь главное не форма, а содержание. Или ты думаешь - тебе сразу позволят всё?». Битые полчаса я коллекционировал профессионализм девочки Кати, прислушивался к её утонченным интонациям, внюхивался в её парфюмы и всматривался в форму её груди, не забывая, конечно, что главное не форма, а содержание.

«Можно вести подрывную деятельность! - звенела она. - Можно даже показывать, что ты немного умнее массы. Но, конечно, не сильно умный».

Когда я рассказывал девочке Кате о том, что для меня современное телевидение, и почему я считаю, что нам нужно прекратить всё это, она говорила: «Не расстраивай меня», то и дело поглядывая на свой мобильный телефон. На словах «манипуляции», «сиськи» и «оболванивание» телефон звонил. И пришло время кончать этот цирк.

Я намекнул девочке Кате на необходимость признаться в том, что сидящая рядом женщина-ливер или мужчина в наушниках сбоку - это её кастинг-команда. Девочка Катя противилась, но в итоге призналась. Я смотрел в её чистые глаза и подшучивал: «Правда, интересно знать, как я сюда доехал или как познакомился с дизайнером-модельером?». А она едва краснела и тоже смеялась, повторяя: «Да, это так интересно». А в следующий миг жаловалась: «Я тебе полчаса рассказывала!».

Я предложил девочке-Кате-в-стиле-«милитари» проголосовать на следующих выборах за президента-уточку, распрощался с ней и кастинг-группой самого популярного музыкального канала в стране, вежливо извинился и покинул здание. Я уходил из дешевой забегаловки с чувством, будто инфернальный ледяной кинескоп терся о мою задницу и вот-вот поимел бы меня. Мне было жалко девочку Катю. Ведь это у неё работа такая - быть миленькой, трогать чужих мальчиков, улыбаться, сверкать глазками и говорить голосом-звоночком. И ужаснулся, представив, что в этот самый миг из миллионов синих экранов в квартиры обитателей планеты затекает густая жижа. И все лижут её, целуют, испытывают информационные оргазмы и вроде бы как бы типа живут дальше.