Пьер Гийота о цензуре и гомосексуальности

О цензуре

Неужели вы думаете, что я бы написал то, что я пишу, и особенно сегодня, если бы думал о цензуре? Не сомневаюсь, что каждый читатель в первую очередь ощущает, читая мои тексты, именно мою полную свободу. Что касается цензуры, то даже в мой марксистской период я ее не признавал. Сегодня больше, чем когда-либо, любое покушение на свободу творчества, на свободу публичного самовыражения (и не только в Прессе, где чаще всего ты не свободен в самовыражении, если, конечно, твоя точка зрения не совпадает с идеологией газеты) кажется мне позорным и недостойным человеческого рода. Необходимость организовывать людей в общество вовсе не требует ограничения их свободы мысли и искажения того, что они думают; за исключением тех случаев, когда это обусловлено необходимостью, то есть, если идет спор о фактах или имеет место серьезное покушение на честь человека… Пресса должна быть абсолютно свободной, там может обсуждаться абсолютно все, как на улице или на стенах – это относится и к книгам. Правосудие не должно вмешиваться в мысль, особенно в историческую мысль – будь она яркой или плоской. Я так же думаю, что творец является великим только в том случае, если он не ставит перед собой никаких границ – кроме собственных логических доводов – в своем самовыражении. Скажу больше, это его долг - дестабилизировать ситуацию, волновать прекрасный человеческий род и прославлять красоту его страданий. Впрочем, обычные средства массовой информации вряд ли способны по-настоящему обнажить убожество и величие человека и его пороков – задача прессы заботится об информированности общества.

О гомосексуальности

...полная "легализация" того, что называют "гомосексуальностью" одновременно справедлива и опасна. Справедлива поскольку необходимо исправить ошибку, существующую в Истории (и исправить заранее, если так можно выразиться, так как эту ошибку все равно будут продолжать совершать) этой сексуальности (сексуального порыва) и разрешить расширение сексуального желания, а следовательно, и расширение смыслов. Опасна, потому что подобная легализация рискует внести некоторую чрезмерную непоколебимость и самоуверенность в сферу, которая всегда являлась областью перехода границ, областью игры, риска, насмешки. Откровенно говоря, созерцание гомосексуальной пары, ставшей нормой (волосяной покров, одежда, аксессуары), наполняет меня грустью и скукой; то же и Гей Прайд, эти клоуны в кальсонах, цепях и кепках: мрачная театрализация "фантазма", бедность образа... Теперь уже ясно: одного раза было бы вполне достаточно, а затем нужно было бы придумать что-то более свежее и волнующее. Всему этому - обнимающимся у всех на виду парам на праздничных платформах - не хватает именно подлинного эстетизма, и самое печальное, что участники этого действа прежде всего и претендуют на такой эстетизм! В общем, это какой-то акт саморазрушения - нарочно не придумаешь! То, что называется "гомосексуальностью", должно было бы разбудить сексуальность как таковую и сыграть прогрессивную и обновляющую роль в общей сексуальности, вернуть ей немного свободы, которую она теряет, когда всем навязывается исключительно так называемая "гетеросексуальность". А ее легализация сразу же лишит ее этой неуловимой и смелой роли, не говоря уже о том, что сказать о ком-нибудь, что он гомосексуалист или же гетеросексуал, является, на мой взгляд, вопиющей глупостью! Как зафиксировать то, что является всего лишь неуловимым движением? Впрочем, "гомосексуальное" социальное поведение, возможно, и нуждается в этой противоестественной фиксации, так как постоянно наталкивается на леность ума, сердца, чувств и слов тех, кто так хорошо и вольготно себя чувствует в преобладающем сексуальном устроении.

Фрагмент из романа «Могила для 500 000 солдат»

Мальчик развязывает пояс  пижамы, запускает руку между ляжек,  вы кончиком пальца ласкаете его запястье,  касаясь волос на лобке;  его мать, ваша жена дрожащей рукой скользит по бедру своего сына, ее влагалище волнуется, набухает,  приоткрывается; занавеска, намокшая от чернил, падает;  вы оба наваливаетесь на мальчика, вы проникаете в него  одновременно спереди и сзади, он стонет,  откинув голову на подушку,  вы спариваетесь на его теле, наполненном и опустошенном, на его нежном животе вы обнимаетесь, как в первые дни,  ваше семя изливается на его пупок;  его тело подпрыгивает, губы дрожат, в уголках губ проступают капельки крови,  вы и ваша жена слизываете их, вы тянете его каждый в свою сторону; мокрая пижама смята, задрана до плеч, спущена до колен, ваши руки мнут его тело, ваши зубы кусают его;  ваша жена, присев на корточки, проходит над ним, берет его за ноги, поднимает и разводит их,  погружает голову и зубы между ляжек,  словно в  арбуз, сок которого стекает по щекам до мочек ушей,  раздвигает ляжки и хрюкает, хрюкает, сопит и стонет.

Фрагмент романа  Пьера Гийота «Могила для 500 000 солдат» предоставлен Дмитрием Волчеком и издательством "Kolonna Publications". Цитаты Пьера Гийота взяты из журналов "ТОПОС" и "Gay.ru". (С) Маруся Климова