Гендерный баланс

абсурдная половая война

Если упростить до понятного войну, которая происходит вокруг гендерного вопроса, то грызня, по сути, идет за доминирование конкретного типа человеческого существа.

Противники гендерных реформ хотят, чтобы в мире сохранился порядок вещей, который формировался тысячи лет – мужчина должен олицетворять грозную, но справедливую силу, а женщина - вспомогательное украшение с рядом кухонно-эротических и биологических функций. Иными словами, гендерные консерваторы выступают за четкий раздел ролей мужчины и женщины.

Гендерные реформаторы, напротив, борются за равенство мужчин и женщин, а также за коррекцию гендерно-половой роли -  новую (сильную и самостоятельную) женщину; нового (гендерно толерантного) мужчину.

Крайность убеждений обоих лагерей – символ их взаимной слепоты, утопичности и натурального невежества. Консерваторы не хотят принимать тот факт, что мир изменился, и некоторые социальные группы этого мира также должны измениться, адаптироваться к новым правилам и новым условиям сосуществования. Реформаторы же наивно верят, что их революция сможет охватить всех и каждого, трансформировать сознание всего общества и, в первую очередь, гендерных консерваторов. Реформаты искренне полагают, что тысячи лет человеческой истории можно просто взять и перечеркнуть.

Так или иначе, оба лагеря не приемлют тот факт, что всё относительно, и эволюция современного мира – это не жестокий марафон идей, а лишь расширение пространства, увеличение списка возможных моделей бытия, конструирование мира из множества граней и форм.  Мир больше не растет, он делится на плоскости, дробится на осколки. Лидирующий лагерь более невозможен. Возможен лишь объемный социум, лишенный единого вектора мышления – социум разного, социум всего сразу.

По сути, любая идеологическая война за доминирование конкретной идеи нынче абсурдна, смешна и виртуальна. Такая война живет, чтобы воевать. Она существует не ради убийства врага, но ради самой себя, ради противостояния концепций, которое является основой прогресса. Этого не хотят признать ни консерваторы, ни реформаторы от гендера. Оба лагеря воюют за своё образцовое существо – альфа-самца или либерального гермафродита.

Невозможность победы консерваторов была описана много раз. Старое ещё никогда не останавливало новое. Старое никогда не было модным рядом с новым. Мы привыкли, что новое – это всегда прогрессивная свежесть, которую поддерживают только лучшие и молодые умы современности. У всех нас уже выработался иммунитет против устаревших концепций (который, должно признать, порой фиктивен или неоправдан), но что касается нового – его критика моментально компрометирует критикана. Если ты не поддерживаешь радикальных гендерных реформаторов, то ты автоматически попадаешь под ярлык «гендерный консерватор». Тебя стирают с лица информационного пространства, и ты витаешь, как хаотичный набор невнятных звуков из мрака и забытья.

И всё же гендерный авангард заслужил точечной критики.

Что если в мире случится абсолютное гендерное равенство? Под равенством, что естественно, я понимаю не только увеличение значительности роли женщины, но и размягчение мужчины до состояния «я не грозный зубастый самец». Что касается социального гермафродита, то пока оставим этот образ фантастам. Итак,  что происходит?

Гендерное равенство не сможет наступить моментально и везде. Эти реформы могут протекать лишь постепенно. Одна страна будет гендерно равна, к примеру, на 60%, другая - на 90%, а третья - на 40%.

Пока весь мир достигнет всеобщих 100%, случится война. Если в «стране 40%» родится новый Гитлер, то, в случае его агрессии, чем ему ответят разнеженные поэты с налакированными ногтями из «страны 90%»? Полагаю, новый Гитлер окажется сильнее, ибо его страна всё ещё будет оперировать физической силой: не будем же мы верить, что солдат в шлеме и педерастичный крошка – равные противники?

Что скажут гендерные реформаторы, когда в их общества ворвутся вооруженные армии? Эти реформаторы будут цитировать Оскара Уайльда, прятаться в кабинетах массажиста, но в итоге будут обращены в порох.

К чему я все это говорю? Гендерная революция, как никакая другая, должна понимать, что абсолюта не случится. Всегда будут разные лагеря. Во избежание проигрыша своего общества, гендерные революционеры должны пойти на осознание необходимости неравенства – часть общества должна быть реформирована, а часть - сохранена в традиционном ключе. Раздел произойдет сам собой. Пускай гендерная революция коснется культурных, интеллектуальных и «внефизических» сфер. Но пролетарий и военный должны быть самцами. Они – основа защиты общества от внешней агрессии тех обществ, в которых гендерные реформы происходят медленнее.

В этом отношении меня радует устройство современного европейского города. Он невероятно стратегичен и глубоко ощущает реальность. Если, к примеру, Украина когда-нибудь породит обильные гендерно прогрессивные слоя общества, а реформированные мужчины утратят нужное количество тестостерона, нам все равно будет не страшна внешняя агрессия. Потому что когда в центре Киева будут шастать социально бесполые существа, а к стенам города подойдут враги, окраины и спальные районы, вроде Троещины, станут кольцом противостояния, охранным поясом из самцов. Поэты будут петь и плясать, создавая культуру, а мужчины - защищать их от концентрационных лагерей, добывать уголь и электричество. Ведь кто-то должен это делать, и этим кем-то явно будут не женщины (по физиологическим причинам).

Вот почему гендерно идеальное общество – это такое общество, которое сохраняет гендерный баланс – сосуществование консерваторов и революционеров, неженок и самцов, мыслителей и мясных убийц.