Эстетические воззрения Винсента Галло

Винсент Галло – музыкант, издающийся на культовом среди любителей интеллектуальной электроники лейбле «WARP». Аудиофил, художник, модельер, актер, режиссер и… на самом деле необычный творческий персонаж, чьи эстетические воззрения даже более интересны, чем, собственно, его творчество. Не смотря на то, что Винсент Галло не писатель, а музыкант, и, казалось бы, ему не место на страницах литературного издания, мы решили опубликовать издержки из его интервью, так как суждения и мысли Винсента можно приложить к любому из искусств – это действительно интересно.

***

«Я не верю, что то, что имеет массовое распространение, может быть хорошим. Да, я стою на точке зрения элитизма. То же самое верно и для искусства, искусство должно быть глубоким и насыщенным, искусство не может быть для всех, выражение «популярное искусство» лишено смысла. Я художник, и искусство обращается к таким людям как я - к интересным, многослойным людям. Искусство должно быть радикальным, оно должно раздражать как можно больше народу. Люди, которые по-настоящему глубоки и содержательны, которые влияют на остальных и оставляют после себя след... такие люди мыслят категориями, находящимися за пределами популярных идей».


«Когда я что-то делаю, у меня есть представление о том, как мир должен выглядеть, что должны люди любить, видеть, слышать, какие должны быть употреблены цвета. Я хочу всё, абсолютно всё контролировать: эстетику, поэтические метафоры, концепции. Я не хочу причинять людям боль непосредственно. Я делаю это концептуально».

«Я больше не могу никому верить... и не могу никого любить. Потому что люди - пресмыкающиеся животные. Ползающие с места на место пресмыкающиеся. Пресмыкающиеся там, пресмыкающиеся здесь. Мерзкие пресмыкающиеся».

«Я ненавижу все группы, объединённые по специальным интересам, все так называемые меньшинства. Я против всех голубых, всех меньшинств, которые борются за то, чтобы стать частью мейнстрима. Ты посмотри на голубых - они так усердно стремятся влиться в гетеросексуальный мэйнстрим! И теперь все старые комплексы этого мейнстрима характерны и для голубой культуры - когда ты стареешь, ты должен платить за секс, если ты не носишь Праду, ты становишься неинтересным и непривлекательным. Когда ты чересчур волосат, или слишком худ, или вообще своеобразно выглядишь - ты становишься изгоем. Лучше всего, если ты молодой следящий за собой блондин. Не осталось никакой связи между голубым движением и андеграундом, людьми, которые ведут действительно необычный образ жизни».

«С одной стороны, искусство спасло мне жизнь, с другой - сделало меня рабом. Я слишком много внимания уделяю предметам, я люблю функциональные предметы, сделанные с логикой промышленного производства... или, наоборот, имеющие очень утончённый, изысканный дизайн. Всё остальное, все, что находится посередине, вызывает у меня скуку. Я не выношу безобразно выглядящих вещей».

«Когда люди говорят об угнетении, о подавлении свобод - это абсолютная чушь... В контексте последних двух тысяч лет цивилизации сегодняшнее раздувание страстей по поводу расовой дискриминации - это просто невежество. Были времена, когда угнетение имело просто шокирующие формы. Если мы послушаем, с чем борются сегодня женское движение, голубые или чёрные... они же просто сумасшедшие. Кризисы этого мира довольно просты. Люди не искренни. Даже когда они занимаются сексом или употребляют наркотики.

Когда я занимался сексом, сексом по ту сторону религиозных и социальных структур, мне было ясно, что это вполне сознательное решение. Моё решение. Решение моей партнёрши. В каком-то смысле мы тем самым были привязаны к андеграунду. Мы никак не относились к мэйнстриму.

Когда сегодня подростки занимаются сексом - а они все им занимаются - то это происходит вовсе не из желания не подчиняться... это вообще не имеет отношения к осознанным решениям. Это потребление, слепое, бессознательное.

Да, я говорю о мэйнстриме, который ведёт себя так, как если бы он был андеграундом. Андеграундом, который занимается сексом, принимает наркотики, ходит в клубы. Это самый неприятный, омерзительный мэйнстрим в истории человечества».

«Я вижу свою музыку как новую и прогрессивную. Проблема не в художниках, а в публике. Не для кого стало записывать музыку, снимать фильмы. Единственное, в чём наш мир нуждается в художественном смысле - это в хорошей публике. В людях, которые действительно хотят смотреть фильмы, хотят слушать музыку, в тонких, восприимчивых людях. Ты можешь быть настолько хорош, насколько хороша твоя публика. Но где она?».

«У меня 15 тысяч пластинок, но я постоянно слушаю, наверное, пятнадцать из них. При этом я не могу расстаться ни с одной. Некоторые стоили мне по тысяче долларов, и потеряй я их, я бы заплатил три тысячи, чтобы их вернуть, хотя, может быть, ещё десять лет так и не разу их и не заведу. Музыка существует для тех, кто готов её покупать, кто готов платить деньги. Я не понимаю, почему исчезли коллекционеры старой аудиотехники».

«Массы не интересуется тем, что могло бы быть, они интересуются исследованием того, что уже было».

«Я прекратил заниматься живописью в пике своего успеха - только потому, чтобы никто не имел моих прекрасных картин. Я это сделал всем назло».

«Я думаю, что музыка попала в ту же самую ситуацию, что и театр. Аудитория настолько лишена всякого вдохновения, что никто не планирует новую театральную революцию. Я повторяю: причина, почему в театре за последние пятьдесят лет не произошло ничего интересного, как раз та, что люди, которые приходят в театр и покупают билеты, лишены вдохновения. В 70-х, если ты продавал 60 тысяч грампластинок, ты был значительным музыкантом. Сегодня, если ты продаёшь 250 тысяч, ты по-прежнему никто, третьестепенная фигура.

Невозможно придти в восторг от того, что люди, которые покупают музыку и ходят на концерты, настолько неинтересны. Я думаю, что зрители кастрировали развитие искусства.

Аналогичным образом, я думаю, что огромное количество женщин одарили огромное количество неинтересных мужчин половым актом. Множество безответственных мужчин, которые являются плохими родителями и плохими любовниками, были субсидированы сексом и любовью женщинами, которые ничего особенного ни от кого не ожидали.

Сегодня любое ничтожество, каждый безмозглый ублюдок, каждый неудачник имеет возможность трахаться. Это стало таким простым делом, что у меня руки опускаются от отчаяния».