Эпатажный баланс

от партизанства к телерабству

Да, эпатаж – это способ игры с телевизором; едва ли не наиболее эффективная технология попадания в мир синего экрана. Эпатаж шумит, дурачится, тело растопыривает, а посему телевизор его любит. За эпатажными плясками таятся телевизионные рейтинги. Если говорить об украинском телевидении, то эпатаж – реальная технология превращения серого телепространства в сияющий карнавал. Все эпатажное превращается на украинском телевидении в нечто абсолютно яркое и индивидуалистичное, запоминающееся и интересное.

Но не только.

Подлинный эпатаж – это партизанская практика, в процессе которой в информационное пространство Системы вбрасывается нечто из ряда вон выходящее, паранормальное, контр-привычное. По сути, в этом заключается главный эпатажный принцип – ты говоришь то, что не ожидают услышать и то, что не принято говорить. Именно поэтому твои слова, обернутые в фантик эпатажа, становятся интересными, ошарашивают, по голове стучат, воистину гремят.

© Jill Greenberg

В демократичном и либеральном мире, где серая температура, толерантность, политкорректность и речь осторожная стали нормой, все агрессивное, радикальное, жесткое становится ярко выраженным, авторским, запоминающимся. Таким образом, эпатаж становится не только эффективной рекламной технологией, но и методом репрезентации собственной индивидуальности. В этом отношении, мы можем полагать эпатаж такой практикой дня сегодняшнего, которая существует по правилам телевизора, но, по своей сути, является протестной.

В этом и заключается главный подводный камень эпатажа, его рискованная составляющая. Играть по правилам телевизора (читай, Общества Спектакля), но при этом оставаться протестным – тяжело, если не сказать большего - практически невозможно. Телевизор не способен любить аккуратно. Если он влюбляется, он поглощает, высасывает до последней капли. Он чует рейтинг, а значит – чует деньги, и поэтому стремится выпить все соки из источника, к ним приводящего. Тот, кто был подлинно интересным в своем эпатаже, и стремился к борьбе с нормами Системы, перевоплощается из партизана в раба. Восхищение масс, которое он испытал в результате своих эпатажных практик, пьянит и затягивает, подобно сочным наркотикам, и отказаться от этого невероятно сложно. Протестный эпатажник становится эпатажником ради эпатажа, иными словами – попсовиком, который кормит толпу и служит ей, подобно дворцовому клоуну. Он больше не способен бороться. Он выполняет функцию.

© Jill Greenberg

Ощущение несвободы приходит тогда, когда ты понимаешь, что ничего кроме эпатажа от тебя не ждут. Чтобы ты не сделал, к какой бы иной альтернативе не примкнул, все будут жаждать лишь конкретного эпатажного образа. И больше нет выхода. Ты сгораешь, выбрасывая энергию, которую у тебя не просят, но требуют. Ты больше не направляешь удивляющие потоки, но отрабатываешь роль. Система не испытывает настоящего удивления, он возводит эффект удивления в рамки легитимного общепринятого шоу, гримасу «революции».

В этом самая опасная особенность эпатажной игры. Грань всегда нужно держать, чтобы нам не говорили традиционные авангардисты, ибо роль партизана, ставшего рабом толпы, ведет лишь к растворению в Системе и Телевизоре. Эпатаж, лишающий тебя протестного духа борьбы, не заслуживает поощрения. Такой эпатаж обезвреживает протест. 

Именно поэтому нужно помнить о подлинном протестном духе эпатажа и не забывать, что, несмотря на свою эффективность, эпатаж – это не только твой инструмент, но и твой персональный и невероятно опасный враг. 

Эпатаж не должен суметь сформироваться в единую эстетическую линию, одну отработанную модель поведения. Следует ежесекундно помнить о контрастном эпатаже и эпатажном маятнике.

Контрастный эпатаж – это когда ты постоянно спрыгиваешь с навязываемой тебе скандальной роли, вступаешь в борьбу с самим собой. Контрастный эпатаж – это когда ты прославляешь идиотизм и порнографию, но в следующий миг, когда толпа ждет продолжения, являешься в интеллектуальном образе. Это напоминает современные порно-журналы, когда на одной странице ты рассматриваешь влажные влагалища, а на другой вдруг обнаруживаешь философские эссе и серьезные аналитические материалы. Хуй и ум должны существовать в союзе. Только так возможно реализовать альтернативность в рамках твоей личности.

Эпатажный маятник – это благостная беспринципность. Наступая на патриотов в националистическом логове, в логове космополитов ты должен защищать идеи нации. Ты не можешь быть «правым» или «левым». Ты должен быть и «правым» и «левым», злым и добрым, умным и глупым в одночасье. Иными словами, следует быть постоянно разным и противоречивым, нестабильным и непостоянным, меняющимся и динамичным. Только так можно сохранять протест внутри себя, преобразуя внутренний протест в протест, как таковой, протест во вне тебя.

Таковы правила эпатажного баланса, которые позволяют не быть поглощенным Системой, но оставаться перманентным скандалом, пространством постоянного раздражения, игроком по своим правилам, игроком вне толпы и телевизора, игроком, который принадлежит только самому себе, настоящим партизаном с упругим хрустальным хвостиком.

© Jill Greenberg