Черви и Слизни

виртуальный украинский литературный процесс

Перед вами живописный цветущий луг, по которому вы прогуливаетесь босиком в душистый летний день. Все прекрасно – летают бабочки, поют птицы, светит солнце, а вдалеке виднеется обнаженная пара, бегущая к вам с распростертыми объятьями. Это подлинный и долгожданный рай. Но тут вы видите суровый, черный камень под ногами. Поднимаете - а там целое царство: ползают жуки, вьются слизни, шипят насекомые и темнеют алые черви. Преодолевая запах гниения, вы оцениваете происходящее под камнем. Вот стая дрожащих муравьев несет ожиревшую гусеницу-королеву. Это Андрухович. За ней кувыркаются и пускают желтые пары другие, не менее неожиданные бароны, царьки и графы - слипшиеся клубни забужек-издрыков-дерешей-карп и прочих сороконожек. Вы опускаете камень, и вновь пред вами луг, цветы, птицы, рай и обнаженная пара. Царства насекомых вроде как и не было, а даже если и было, то оно мигом забылось, как нечто сиюминутное и незначительное.

Все это я к тому, что украинский литературный процесс напоминает возню насекомых под камнем, которому не место на пиру жизни – в раю мечтаний и фантазий. И это не просто гротескный образ. Именно так все и обстоит – украинский литературный камень продолжает быть чем-то неожиданным для украинского общества, и, самое печальное, что он – одна из немногих помех на пути к интересной и насыщенной жизни, полной бодрого искусства и безудержной любви; жизни, избавленной от болотной грызни и генетически омерзительных лиц.

Погружаясь в украинский литературный процесс, ты на миг начинаешь верить в то, что происходящее имеет значение, обладает важностью и ценностью. Ты начинаешь отслеживать тенденции, оценивать лидеров, сравнивать писателей друг с другом, разбираться в концептуальных отличиях между «Фолио» и «Кальварией», «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» и «Фактом». Ты знакомишься с журналистами и критиками, наполняешь свою ежедневность литературными диалогами и попытками добиться государственных льгот для существования всей этой возни. Но стоит опустить камень и большое литературное царство, которое верит в то, что оно не пустое скопление биологических организмов, попросту растворяется. Его нет, но главное – ты не чувствуешь, что тебе чего-то не хватает. Напротив, ты ощущаешь какое-то освобождение. Мир становится чище, красивее и ярче.

Спрашивается, если нечто пропадает без ощутимых последствий для тебя, как единицы общества, то зачем это нечто вообще нужно? Разумеется, слизни и черви со мной не согласятся. Если камня не станет, то слизней и червей попросту поджарит благое солнце, но какое до этого дела прекрасному лугу, цветам и птицам? Им и без этого камня хорошо. И не потому, что они дурачье, которого не трогает литература. Литература их трогает. Но под другими, разными, более насыщенными и просветленными камнями.

Впрочем, давайте на миг проявим снисходительность к украинскому литературному камню и постараемся его понять. Какова причина его убогости? Почему этот камень не интересен обществу?

Полагаю, причина кроется в том, что происходящее под камнем ни в коей мере не соприкасается с происходящим вне камня. Иными словами, украинский литературный процесс озабочен чем угодно, только не тем, чем озабочено украинское общество. А ведь это прямая обязанность литературы – щупать человека и жизнь, вокруг и внутри которых она [литература] вертится. Вместо этого, украинский литературный камень – виртуальный заповедник, даже не гетто, но его мираж – некое отвлеченное от всех и вся пространство, наполненное лишь ему интересными процессами.

Сгущаю краски? Сходите на любое сборище украинских литературных зверушек (писателей, издателей, книгораспространителей). Они будут говорить о новых литературных форматах? Нет. Быть может, о конкретных стратегиях развития издательского организма? Тоже нет. Об улучшении качества литературных презентаций, заполнении пустующих жанровых ниш, использовании в своих практиках новых технологий? Да нет.

О чем же будут разговаривать эти литературные зверушки? Мы услышим поток абстрактных, ни к чему не ведущих слов, которые, в конце концов, образуют пшыковое смысловое облако: хорошо бы сделать так, чтобы культура в Украине формировалась вокруг сугубо украинских энергий, звучала на украинском языке и исповедовала украинские ценности. С точки зрения современного рынка, подобный диалог – преступление и культурное дезертирство; свидетельство того, что украинский литератор хронически не понимает происходящего в мире – решил озаботиться не столько конкретизированным содержанием своей литературы, сколько ее формой - фантиком.  Собственно форма и есть содержанием литературы в понимании украинского литератора.

К чему ведет подобная «культурная деятельность» и идеология? Помимо экономического краха, она формирует извращенную культурную ситуацию, в которой поощряется любое дерьмо, лишь бы на украинском языке. Возникает особый вид замкнутости контекста. Это замкнутость плодит эстетическое невежество, несоответствие Украины мировым культурно-эстетическим трендам.

Что получается? Писатель пишет книгу о том, как парень убивает топором «жалкую старушонку», после чего весь роман копается в своей заблудшей душе. Издатель эту «новую книгу» издает. Какая разница, что «Преступление и наказание» уже было написано неким Федором Михайловичем из России. Главное, что у нас, в новой, незалежной Украине некий Петр Дрыщевич  написал «новый роман» на украинском языке.

Или другой пример. Спустя три миллиарда лет после того, как Украина прочитала роман Чака Паланика «Бойцовский клуб» на русском языке и посмотрела одноименный фильм Дэвида Финчера, издательство «Фолио» вдруг решило издать первый украинский перевод этой культовой книги. Лепота?

Из подобных решений соткана вся наша литературная жизнь. Переводить книги, безусловно, нужно, но культурная борьба предполагает определение практик первой необходимости, расстановку приоритетов. Возможно, вместо того, чтобы украинизировать всеми прочитанный роман в ситуации экономического книжного кризиса, лучше вложить деньги в нечто, что поможет обрести конкретному контексту конкурентоспособность? Ведь это, мягко говоря, странно, когда страна, книжный рынок которой пребывает в сухой и сморщенной пизде, вместо попыток конкуренции и встраивания в мировое литературное пространство, занимается культуральными вторяками, надеясь на то, что рынок вдруг объестся белены и скажет: «Хоть литература в Украине херовая и предсказуемая, но зато на украинском языке, а значит мне оно интересно».

Нет, господа, таких слов от рынка вы не дождетесь. Читатели чхать хотели на «потрясающую неповторимость» языка, на котором написаны ваши книжонки. Читателей волнует, простите, литература и продукт – интересный текст, хорошая полиграфия, приемлемая цена и медиа-шум вокруг всего этого. Среди прочего, желательно, чтобы книжка хотя бы минимально отличалась от всего прочитанного этими читателями за последние годы; была уникальна не языком, а содержанием. И пока вы этого не поймете, быть вам слизнями и червями под камнем, который офигительно лишний на цветущем лугу жизни.