|
|
Поэт Демьян Кудрявцев – ещё одно эхо великорусской поэзии, с тяжеловесными образами-глыбами, социально озабоченной тематикой и имперской пышностью. Во время чтения Демьян напоминает щелкунчика. Зубами он сбрасывает с языка строки, скачет со слова на слово, играется ритмом, то замедляя, то ускоряя его. Строки Кудрявцева особенно интересны тем, что содержат на своих телах своеобразные рифмы-капканы и петли, захватывающие слушателя в плен поэтического потока. Поэзия Демьяна Кудрявцева может показаться чуть ли не традиционной, что не мешает ей быть мощной конструкцией, способной овладеть разумом современного человека.
Сергей Жадан менее интересен с точки зрения поэтической конструкции, нежели его оппонент на спаррингах, но способен порождать невероятно сильные поэтические картинки с однозначно поглощающим духом и атмосферой. При прочтении своих стихотворений Жадан не выстраивает на поэзии некий конкретный образ, продиктованный сутью произведения, а лишь трансплантирует авторский голос в голову слушателя, раскрывая тем самым таинство авторского прочтения. Большинству публичные выступления Жадана нравится, и все же автору не хватает игры с акцентами и ритмом, интонациями и мимикой, здоровой выразительности и шоу. Впрочем, всё это пока не мешает Сергею сохранять «звездный» статус и оставлять после себя зал порванных мокрых человечков… Андрей Родионов – Юрко Покальчук Ставить кого-либо против одноухого поэта Андрея Родионова – занятие глупое и бесперспективное. Как известно, в Москве на одну сцену с ним боятся выходить даже именитые поэты, ибо после выступления Родионова их никто не запоминает. Популярность Андрея растет с каждым выступлением, которые уже сейчас собирают полные залы.
Описать то, что происходит с Родионовым во время выступления, сложно. Это, как и все зрелищное, нужно видеть своими глазами. Андрей выворачивает свою «митьковскую» сущность наружу, превращается в мужика, пропитанного дешевым алкоголем, махоркой, наркотиками и романтическим духом бомжей, электричек, помоек и продуктовых магазинов. Он кривит лицо, машет руками, скалится, дрожит и пропитым голосом дворника Кузьмы зачитывает свои стихотворения. Получается этакое постсоветское анти-буржуазное искусство спальных районов и дегенеративных пролетариев – искусство, казалось бы, невероятно простое и примитивное, и всё же безумно талантливое и авангардное. Без преувеличения Андрея Родионова можно считать российским поэтом-открытием для украинского литературного сезона 2005.
Учитывая все вышесказанное, описывать выступление его оппонента Юрка Покальчука не имеет смысла. На фоне Родионова Пако растворяется в сизом облаке беспомощности, серости, соплеромантики и традиционной формы. В тот вечер аплодисменты в его сторону носили характер соболезнования. Старого бедного Пако – этого почетного дедушку, которого непонятно для чего бросили на растерзание Родионову, – хотелось абсолютно искренне, с дружеской нежностью пожалеть. Дмитрий Воденников - Юрий Винничук
Российский поэт Дмитрий Воденников является классическим поэтом-нарциссом, поэтом эпохи романтизма, трагичным Пьеро и гламурным лириком. «Я себя так люблю и так себя жалею» - эти слова идеально подходят этому меланхолично-плаксивому мартовскому коту, которому отрезали яйца и ныне он печально сублимирует на бумаге. Поэзия Воденникова разворачивается пред публикой интимными ленточками. Дмитрий прочитывает каждую строку отдельному человеку в зеле, трансформирует лицо в неоновый бигборд с текстом: «Вот оно - моё сердце! Вот он пушистый израненный шарик – душа моя». Воденников исповедуется, жалуется, плачет и плачет, взывает к слезам и использует поэзию как метод трогательного осязания мира. «Не знаю, что есть в вашей жизни, но у меня есть только поэзия и вы…» - именно такими сентиментальными конструкциями Дмитрий штурмовал зал, превращая девчачьи глаза во влажные дрожащие яблочки. Дочитав, Воденников вздохнул и под бурные овации зала ушел курить, предоставив слово Юрию Винничуку.
Винничук традиционно продемонстрировал умение синтезировать печальное с радостным, юмор и драму. На спаррингах он не стал читать отрывков из свежих текстов, а сосредоточил внимание аудитории на произведениях, публиковавшихся лишь в литературной прессе 90-х. Волнами мифо-лирических образов накатывал Винничук на публику, демонстрировал умение понимать малейшую бытовую деталь окружающей жизни, как историю, в которой есть и улыбка, и драматизм. Искусство Винничука трогательно, при этом, в отличие от Воденникова, он не топит читателя в сентиментальных соплях и позволяет достигнуть возвышенного чувства любви и романтики посредством иронии. Вера Павлова – Светлана Поваляева
Поэтические произведения Веры Павловой похожи на маленькие цветы. Стебелёк растет, оголяет листья и распускается сочным бутоном – последней строкой, распахивающей занавес пред идеей и смыслом. Щелчок в читателе происходит именно в мгновение появления и раскрытия головки цветка. В этом заключается интрига стихотворений Павловой – ты следуешь за растущим стеблем, перекатываешься чрез ритм по телу текста, чтобы оказаться на ароматной поляне головки и возрадоваться сверкающему средь тычинок и пестиков таланту. Шаг-шаг-шаг - удар, шаг-шаг-шаг - удар – именно так выглядит путешествие в поэтическую страну Павловой. Именно такой своей сущностью Вера и покоряет.
Что касается Светланы Поваляевой, то подобно Юрию Покальчуку она также была аутсайдером спаррингов. А всё потому, что, несмотря на относительное умение играть с определенными урбо-молодежными образами и сюжетами, Поваляева лишена дара выступления. Читает Света ужасно, без какой-либо техники. Как правильно некогда подметил Сергей Жадан: «Ритм, с которым Света читает свои вещи, не сходится с ритмом её личности». Более того, во время публичных чтений Поваляеву охватывают какие-то жуткие комплексы – Света стесняется, читает тихо, периодически попуская себя - «Вам ещё не надоело?». Этим, собственно, она и забивает гвозди в гроб своих перспектив. Тимур Кибиров – Виктор Неборак Спарринг Кибирова и Неборака – наиболее контактный спарринг в серии. Поскольку оба игрока – поэты сильные, то чтения представляли собой марафон, где один поэт передавал эстафету другому, не нарушая общего темпа и настроения. Публика радовалась и аплодировала от начала и до конца спарринга.
В поэзии Виктора Неборака прослеживается традиция «бу-ба-бу», что естественно, но в отличие от Андруховича, превратившегося в заурядного политического глашатая, Неборак остался поэтом. В его поэзии по-прежнему доминирует литература, а не идеология, что удивительно для современного культурного контекста Украины. Неборак ироничен, жив и позитивен, и это достойно уважения.
Другой участник спарринга – один из главных «звездных» гостей фестиваля – Тимур Кибиров представляется синтезом великорусской поэзии и постмодерного хохота. В его поэзии соседствует и традиционная для российской литературы пышность, и аллюзии на детские поговорки и сказки. Кибиров может выстроить пышную поэтическую конструкцию, вдохнуть в неё пафос и... в следующий миг обрушить всё уменьшительно-ласкательной строкой. Читателю, бегущему за поэтическим потоком Кибирова, приходится хмурить брови и серьезно выпячивать губу, буквально принимать облик надувшегося филина. Но это лишь на секунду. Ведь затем последует улыбка и смех. Таким образом, Кибиров натягивает мозговую тетиву слушателя, чтобы быстрее отпустить её, дать вдоволь напиться воздуха, вдоволь нарадоваться жизни после тяжелого дня и с облегчением вздохнуть.
*** Литературные спарринги на Фестивале российской книги во Львове – это прекрасное пространство для качественного культурного диалога. Кроме того, это именно то действо, которое позволяет оценить текущее состояние дел в национальном поэтическом поле каждой из стран, сравнить силы и потенции, увидеть слабости, дабы мочь стать на путь самосовершенствования. Современная российская поэзия – это поэзия-структура. Авторы выстраивают механизм, работают над композицией деталей, поиском свежей игры рифмы и ритма. Главенствует здесь не сюжетное полотно, но само устройство механизма, размещение деталей, принцип его работы и общая идея. Стоит также заметить, что россияне продолжают свои поиски на поприщах формы публичного выступления – поиском, который ныне активизировался и развивается в Европе, поиском индивидуального зрелища, шоу-оболочки для себя и своей поэзии. Современная украинская поэзия – это поэзия-картинка. Творческий поиск проходит не в чащах структуры и ритма, формы, рифмы и композиции, но в дебрях атмосферы, духа и образа. Авторы работают не над «тактильными ощущениями» от произведения, а над ощущениями визуальными. Если россияне разрабатывают механизм, то украинцы поток слайдов, приклеенных на сюжетную ленту. Одной из основных слабостей современной украинской поэзии является неумение авторами публично её представить. Украинским поэтам следует актуализировать поиск индивидуальной шоу-оболочки для себя и своей поэзии, ибо именно она служит Геббельсом их искусства.
Поэзия украино-русских легионов РОССИЯ:
Пельмени устрицы Правда, он был уже пьян,
Скороговорка не долго осталось прожить по-хорошему бакенбардами было да бабами гордое ты исповедуй истерику терека вспомни когда-либо вроде бы родина 2003
Рема Я падаю в объятья словно плод, Голос О, как бы я хотел, Но -
от всего того, что в телевизоре делается
Незнайка в Солнечном Городе Сублимируючи похоть, В буйстве позапрошловечном Я трясу брадой седою: Я поэт, сквозь мрак поэтик Хаксли предсказал, и то же Я поэт, зовусь Кибиров, И дорогою свободной, Ибо впрямь настало время. * * * Что-то тело охренело, Трудно в этом положеньи Вот фиксация какая —
Літаюча Голова ВОНА ПІДНІМАЄТЬСЯ, ЯК ГОЛОВА,
Пушери Ісус думає про тебе, коли ти думаєш про наркотики. щоби ми з тобою нічого не знали про ці порцелянові щоби ми лише зрідка, вві сні, коли спимо разом, Я знаю як йому це вдається - у нього тепле дихання, він дихає на морожену рибу в холодильниках, Хтось думає про тебе, якби ти тільки знав, які незбагненні *** Публикация: 19 сентября 2005
Материалы по теме:
|
Вечеринка Важных Мертвецов
Левко Дурко
Русско-украинские литературные спарринги -2005
Короны Гринписа
Заебаценко и Заебачкан
Эмососка
Холостой Гнилицкий
