Шаргород

провинциальный фестиваль столичного искусства

1. Субъективная лирика

Шаргород – милый провинциальный городишко в Винницкой области (Украина). Здесь все по-настоящему. В Шаргороде нет виртуальности: ни симулякров, ни дискурсов, ни контекстов. Шаргород – это город, где живут люди. Местные жители сделаны из мяса и их можно потрогать. Они не похожи на роботов, ибо испытывают исключительно настоящие эмоции и живут исключительно настоящей жизнью. Они знают, что лопата – это лопата, а дерево – это дерево. И никаких телевизионных монстров, модных трендов да буржуазных тусовок, на которых интеллигенция жует халявную колбасу, болтает о культуре, после чего пьет водку, принимает наркотики и трахается в туалетах.  Хочешь спать - спишь. Хочешь писать – писаешь. В Шаргороде тебя не заботит политика, потому что ты знаешь - политики не существует. В Шаргороде тебя не заботит искусство, потому что ты знаешь - искусства не существует. Есть только лопата, дерево и люди из мяса. Это прекрасно. 

И все же в Шаргороде наступил конец света. Идиллия настоящести и жизненного спокойствия была уничтожена художественным легионом, который принес в эти края щелканье урбанистических клыков. Пространство, которое некогда было человеческой провинцией, превратилось в город роботов, испачканный виртуальными абстракциями да паразитами, коими являются художники – интеллектуальные лодыри и заумные халтурщики, паразитирующие на теле общества. До их прихода, жители Шаргорода искренне совокуплялись с природой, но теперь-то они знают – есть Фрейд и Бодрийяр, а значит, отныне придется думать о высоком; а значит, отныне будут проблемы со стулом.

Все это, конечно, лирика. К чему городскому жителю раздувать сопливые пузыри и говорить о человеческом? Городской житель – робот, а значит, самое время предаться концептуальной болтовне, в которой много мозга, и мало жизни.

2. Рефлексия

Фестиваль современного искусства «Арт-Местечко: Шаргород» – это проект общества поддержки альтернативного искусства «Метафутуризм». Куратором проекта выступил Николай Палажченко (Спайдер) – главный редактор гельмановского издания «Gif.ru». Среди участников: Александр Шабуров («Синие носы»), Илья Чичкан и Маша Шубина, Никита Кадан и Жанна Кадырова из группы «РЭП», граффитчики Мост, Псякрев и APL375, художники Александр Калима, Анна Броше,  Александр Гнилицкий, Максим Мамсиков, Олег Тистол, Маша Ша, Леся Заец,  Сергей Братков, Виктория Бегальская, Вячеслав Ахунов, Олег Котельников, Владимир Колесников, Андрей Сяйлев, Павел Микитенко, Алексей Плуцер-Сарно, Леся Хоменко, Николай Маценко, Евгений Уманский, Владимир Селезнев и др.

«Арт-Местечко: Шаргород» - эксперимент чудный, любопытный и, с позволения сказать, геокультурный. Созвав мощный украино-российский легион разнопоколенческих художников, работающих в нишах от живописи до медиа-арта, организаторы фестиваля провели художественную оккупацию провинциального пространства современным искусством, которое, зачастую, рождается в столично-урбанистическом контексте.

Столичные художественные игроки провели в Шаргороде десять дней, на протяжении которых им довелось пить водку и участвовать в воркшопе, создавая искусство, навеянное шаргородскими местностями. Что примечательно, созданные артефакты вывешивались прямо на улицах города и в различных стратегических зданиях, что, по сути, превратило Шаргород в город-музей.

Эксперимент преследовал умные и благие цели. «В случае Шаргородского фестиваля погружение в глубь этого национально переполненного местечка освобождает художников от кураторов, политического заказа, давления критики, социальной корзины, сексуального шовинизма и религиозного сумасбродства. Шаргородский фестиваль – это чистый эксперимент по внедрению современного искусства, рожденного урбанистической средой и несвободной культурой, в контекст повседневной местечковой жизни с ее характерным инфантильным укладом и ментальностью», - значится в пресс-релизе.

Несмотря на то, что проект, безусловно, получился интересным и умным, едва ли можно говорить об его успешности. Легион художников не столько высасывал из Шаргорода идеи, контексты и эстетику, сколько лишь трансформировал подлинную провинцию в музей современного искусства, где провинциальность уже не есть собой, но стилизацией. Иными словами, не старый Шаргород рождал новое искусство, а новое искусство рождало новый Шаргород, превращая это невинное пространство в столичный симулякр. 

Вины художников здесь нет – они делали то, что делают всегда. Другое дело организаторы. Коль уж работать с провинциальным контекстом, то к чему привлекать чужеродных творцов? Возможно, стоило привлечь к проекту местных демиургов, о которых некогда высказался легендарный японский авангардист Сёдзо Симамото: «Я видел одного индейца на Венецианском бьеннале. По нашим меркам он не является художником и, в целом, занимается непонятными европейцу практиками, которые, должен заметить, и являются подлинной альтернативой современному искусству, настоящим авангардом дня сегодняшнего».

Многие возразят мне, мол, да какие могут быть собственные художники в Шаргороде, если это изначально территория вне искусства? Не могу согласиться. Все дело в широте кураторского мировоззрения и взгляда на само значение слова «искусство». Бабка, ритмично разгребающая навоз на поле, местечковый кузнец, коллекционер цветных металлов, оформитель шаргородских кабаков – чем эти люди не достойны участия в проекте? Напротив, именно артефакты таких непривычных самородков могут претендовать на подлинную любопытность для зрителя столичного и максимальную читаемость зрителя местного. Во-вторых, коль уж жонглировать пространствами провинции и столицы, то почему бы не устроить совместную лабораторию местных и неместных творцов?    

Другой аспект фестиваля – плотность пространства. Даже насытив Шаргород десятком достаточно мощных художников, организаторам не удалось заполнить городскую территорию настолько, чтобы город-музей стал не красноречием в рекламном буклете, а многослойной и очевидной действительностью.

Впрочем, куратор проекта «Спайдер» остался доволен. «Проект превзошел наши ожидания, - заявил он. - Удивительно, но здесь родились по-настоящему мощные произведения искусства». 

В защиту проекта высказалась и эротическая фея Ильи Чичкана Маша Шубина: «Организация подобного фестиваля в Лондоне или Нью-Йорке – дело простое и малоинтересное. А вот реализовать качественный фестиваль современного искусства в глухой провинции – куда сложнее и интереснее».

И последнее – в каком-то смысле, «Арт-Местечко: Шаргород» стало событием в себе, системой замкнутой, анклавной. Фестиваль не смог раствориться в городе, а город не смог раствориться в фестивале. Грубо говоря, столичные художники создали столичное искусство и показали все столичным журналистам. Приехали-уехали. Вот и всё. «Местные жители боятся и близко подойти», - прокомментировал ситуацию Максим Мамсиков.

Не характеризует ли это ситуацию, господа?

3. Задорные пляски

Николай «Спайдер» Палажченко, словно благостный козлик, скачет по Шаргороду и бередит художественные массы. Он не только куратор, но и фонтан – кашляет, не прикрываясь, слюною людей орошает. Он солнечный и радостный, хоть давеча и был избит одним из интеллектуалов. Стулом по голове получил почтенный куратор.

Николай «Спайдер» Палажченко (Фото: Н.Машарова)

За «Спайдером» ползут уставшие журналисты, которых в Шаргород привез поломанный автобус. Журналисты хотят кушать и бухать, но взамен получают кофе с конфетками. Фыркают прожорливые киевские журналисты. «Хотим жрать и бухать», - говорят они.

Огромный футбольный шар толкает по улице Илья Чичкан. Сегодня он никому не пожмет руки. «Я весь в пятнах, - говорит он. – У меня, очевидно, чесотка. Я даже дрочить боюсь».

Футбольный мяч Ильи Чичкана (Фото: Н.Машарова)

Мяч Ильи Чичкана – объект давний. Побывал он не только в Европе, но и в Чернобыле, где впитал в себя все соки бодрой украинской радиации. «Илья Чичкан облучает Шаргород!», - воскликнул кто-то. Сам Илья свой мяч комментирует неохотно: «Да я просто так его сюда привез. Главная моя картина – это портрет мэра Шаргорода, с блестящими серебряными зубами».

Портрет мэра Шаргорода кисти Ильи Чичкана

Лукавит господин Чичкан. Шаргород – народное пространство, а все народное, как известно, пролетарскими семенами помечено. Пролетарии любят футбол, хоть футбол, по сути, является совершенным манифестом гомосексуальности. Местные мужики рты разинули, восхищаются громадным футбольным мячом. «У каждого мужика должен быть упругий мяч», - говорит Чичкан. Признаем, раз уж Чичкан привез народу громадный футбольный мяч, значит грядет сексуальная революция Нового Гомосексуального Порядка. Город, превращенный в гомосити – пространство, готовое к евроинтеграции.

Группа «РЭП» и Илья Чичкан (Фото: Н.Машарова)

Бабушки Шаргорода руки на груди сложили, лица милые делают. Говорить с ними трудно – стесняются бабушки. «Не говори нічого, Ліда. Це ж до нас великі люди приїхали!», - шепчет подруге местная бабушка Ира. Ира все же решается на комментарий: «Мені дуже сподобалася картина, де гарна смерть з косою», - говорит она. Маша Шубина молодчина. Она нарисовала, пускай, не очень современную, но идейную живопись – автопортрет в облике роскошной смерти с косой. «Вас не пугает, что смерть на этой картине не страшная, как мы привыкли думать, а красивая?», - спрашиваю я бабушку Иру. «Ні, не лякає. Це гарна картина. І смерть гарна», – говорит она. В этот миг бабушку Иру хочется обнять за морщинки.

(С) Маша Шубина (Фото: Н.Машарова)

Среди прочих шикарностей – проекты Анны Броше.
В старой синагоге, где ныне располагается морсо-винный заводик, она установила свои стеклянные объекты. Листы стекла, на которых нарисованы поцелуйные губы, стоят прямо у винных котлов и будто бы целуют их. Не прекрасно ли?

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

У входа в синагогу вьются собачки, пьянящие Илью Чичкана. Ходит здесь и пухлый мальчик в красной футболке. В ручке у мальчика шарик со звездой Давида. 

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

Другой проект почтенной Броше – серия обычных школьных портретов для литературного класса, на которых изображены великие литераторы – Оскар Уайльд, Умберто Эко и др. Поверх их лиц, в стиле «подрисованные усы», Анна Броше нарисовала Тараса Шевченко, что заставило встревожиться некоторых украинских художников. «Есть в этом проекте русская позиция», - прокомментировала работу Броше Жанна Кадырова.

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

(С) Анна Броше (Фото: Н.Машарова)

Александр Шабуров из «Синих Носов» путешествовал по Шаргороду в идиотской (и это комплимент) салатовой шапке в цветочек.  Такие должен носить даже не художник, а ребенок-переросток. Шабуров тревожный. Национально-политическими проблемами обеспокоен он. «Художник должен уничтожать границы, а у вас тут анекдоты про москалей да музей национального современного искусства имени Пинчука. Что такое национальное современное искусство? Что это?!! Паспорт будут проверять?». Подобное настроение, что естественно, породило соответствующие картины. Шабуров нарисовал пресловутый анекдот про москаля из украинской песни, а также создал несколько готично-лубочных комиксов, подсахаренные фольклорными или гоголевскими цитатами. Позже почтенным зрителям довелось хохотать на классическом «синеносовском» видео-арте. 

Александр Шабуров (Фото: Н.Машарова)

(С) Александр Шабуров

(С) Александр Шабуров

(С) Александр Шабуров

Интересные работы представила Леся Хоменко. На её картинах гигантские полицейские и туристы. Ракурс взят снизу, посему у зрителя возникает чувство, будто не зритель он вовсе, а жук иль червь под ногами больших людей. Ещё секунда и, казалось, можно услышать чвакающий звук да констатацию: «Зрительское насекомое раздавлено».

(С) Леся Хоменко

(С) Леся Хоменко

Борис Михайлов создал простой и забавный проект в духе «їх розшукує міліція». Он разместил по всему городу свою фотографию в профиль, на которой мы видим не художника, а этакого мифического колхозника, изнасиловавшего пятнадцать женщин, одного школьника и козочку.

Проект Бориса Михайлова (Фото: Н.Машарова)

Проект Бориса Михайлова (Фото: Н.Машарова)

Владимир Колесников изящно поигрался с деревенским индастриалом и превратил водонапорную башню города Шаргорода в стильный урбано-ренессансный объект.

(С) Владимир Колесников

Из граффитчиков стоило бы выделить в первую очередь одессита APL375, который «забомбил» здание местного склада так, что отныне жители Шаргорода будут созерцать не унылую техническую постройку, а гигантского кота, в духе американо-польского стрит-арта.

(C) APL375 (Фото: Н.Машарова)

Тачка на прокачке (Фото: Н.Машарова)

Среди художников, которых нужно расстрелять – группа «РЭП», Максим Мамсиков, Алексей Калима, Маша Ша вместе Лесей Заец, и Александр Гнилицкий. 

Сегодня очевидно – главная проблема группы молодых художников «РЭП» - их лидер Никита Кадан. Никита Кадан – это ошибочный родовой спазм, захлебывающийся в собственном пафосе и некрофилии. Никита Кадан – напуганный мальчик. Он так боится показаться бесплодным, что использует, в качестве защиты, академическое образование, дабы разговаривать не человеческим языком, а рокотом научной диссертации. Экзистенция, дискурс, трансцендентно  - сии словечки льются из Кадана, как гной из прыщей подростка. Молодой Никита делает сумасшедшие глаза, выпячивает подмышки и закрывает ладошкой лицо при разговоре. Очевидно, Никита Кадан рыдает в туалете, ибо такие люди не умеют свободно испражняться и испытывать простых человеческих чувств. Именно благодаря его пафосной позе «РЭП» превращается из молодого культурного организма в скучную двенадцатиперстную кишку ворчащего старца.

Группа «РЭП» (Фото: Н.Машарова)

Группа «РЭП» и Илья Чичкан (Фото: Н.Машарова)

В Шаргороде группа «РЭП» переодевалась в космических монахов и читала простолюдинам проповеди в духе «Мы – ваша религия! Мы – ваша политика! Украина – это группа «РЭП!». Позже Никита оправдывался за излишний пафос: «Из политической партии мы превращаемся в религиозную секту. Мы шутим серьезно, потому что хорошая шутка – это когда шутник не хихикает».

(С) Никита Кадан

Пускай группа «РЭП» превращается в пошлость, но крайне печально наблюдать за тем, как во всей этой безвкусной гадости участвует та же Жанна Кадырова – художница самобытная, талантливая и мощная. Аналогичное замечание можно сделать и в адрес Леси Хоменко.

Максим Мамсиков и Александр Гнилицкий в Шаргороде были как «два сапога пара». Первый нарисовал этакую олдскульную пустышку -  свалку ржавого мусора. Другой – деревенские заборы, батареи, мотоциклы и прочий «садок вишневий коло хати». Как и положено современному художнику, опасающемуся выглядеть нехудожественно, Гнилицкий перевел фотографии в живопись. Чтобы на искусство из книжек было похоже, очевидно. 

(С) Максим Мамсиков (Фото: Н.Машарова)

(С) Александр Гнилицкий (Фото: Н.Машарова)

Алексей Калима исполнил картину в стиле «декоративный нойз с летающими машинами - повесь это в своем офисе, крошка», а Маша-Ша с Лесей Заец показали заупокойный видео-арт с кровью и нарочито трагичной драмой, переходящей в область чернухи а-ля Панкратов-Черный. Телешумы и  прыгающие по провинциальным руинам мячики также попахивали той серьезностью, которая находится вне актуального искусства.

(С) Алексей Калима (Фото: Н.Машарова)

Шаргородский центр видео-арта (Фото: Н.Машарова)

Шаргородский центр видео-арта (Фото: Н.Машарова)

Шаргородский центр видео-арта (Фото: Н.Машарова)

Шаргородский центр видео-арта (Фото: Н.Машарова)

Фото: Н.Машарова