Любить живых!

Кокотюха – это хорошо. Хорошо не только из-за архетипичной  внешности, но и в силу наличия в его светлой голове нестандартных для украинского литературного контекста теорий. Например, писатель Андрей Кокотюха не любит деревенщину, которая ползет в города, чтобы становиться деятелями культуры.   Примечательно также то, что на фоне массы т.н. умных и элитарных украинских писателей, Кокотюха сознательно избрал для своего творчества путь массовой литературы, проще говоря – чтива. Более того, Кокотюха считает, что массовая литература – двигатель книжного рынка, и от её здравия зависит жизнь или смерть литературы элитарной. 

Писатель Кокотюха – позитивный. Он не похож на большинство современных украинских писателей, этаких печально-маргинальных клизм с рядом извращений на генетическом уровне. Он хочет нравиться, а посему сияет добротой. Для украинского литературного контекста не вонять, улыбаться и идти на диалог с рынком – уникально. 

Андрей Кокотюха с новой книгой мемуаров (Фото: Н.Машарова)

В конце концов, писатель Кокотюха – один из тех, кто начинал ходу вместе с украинской литературой 90-х, он был там, и что более важно – пил там, а значит, познал начало современной литературы в новоявленном независимом государстве со всеми его нюансами и особенностями. Пил, значит изучил. Именно Кокотюха был одним из зачинателей Творческой Ассоциации «500», на счету которой выход в начале 1990-х антологий новой модерной поэзии «Молоде вино» и молодой прозы «Тексти». Благодаря участию в этих антологиях познакомились тогда ещё неизвестные Сергей Жадан, Иван Андрусяк, Роман Скыба и другие персонажи, которые сегодня являются живыми классиками украинского литературного процесса.

За годы пьянок с украинскими писателями 90-х Кокотюха накопил целый склад всяческих историй, воспоминаний и фактов. Всё это добро сконцентрировалось в виде некоего комка информации, перестало быть лишь чем-то исключительно личным и стало претендовать на что-то вроде «неформальной истории украинской литературы 90-х», пропущенной через ликероводочные фильтры творческого таланта Андрея Кокотюхи.

Презентация книги «Любити живих» вКупидоне (Фото: Н.Машарова)

Информационный комок наконец-то обрел материальную (что важно – печатную!) форму – вышла новая книга Андрея Кокотюхи «Любити живих», написанная в соавторстве с ещё одним важным писателем и культурным деятелем 90-х Максимом Розумным.

Андрей КОКОТЮХА: «Це книга не про те, що письменники пишуть і як вони пишуть. Ця книга про те коли, що і з ким п’ють. Людей не цікавить фасад – літературний вечір. Їх цікавить те, що відбувається за лаштунками. Якщо Боря Моїсєєв не боїться піарити власний гомосексуалізм, то піарити власне пиятство – це природніше, це нормально, коли ти говориш про природні речі. Чому ми назвали книгу «Любити живих»? Бо, власне, в нас про покійників говорять або добре, або нічого. Це якась радянська традиція. Коли ми писали цю книгу ми хотіли довести, що крім Андруховича і Забужко в нас є інші письменники, про яких варто говорити…»

Максим Розумный (Фото: Н.Машарова)

Максим РОЗУМНЫЙ: «В 90-х роках ми зуміли жити в літературі повніше, ніж без літератури. Тобто, життя в літературі виявилось повнішим, багатограннішим, цікавішим, багатшим, ніж життя поза літературою. Це був феномен, бо завжди вважалось, що заняття літературою – це коли людина присвячує себе чомусь високому, від чогось відмовляється. Ми жили повноцінно і зламали багато традицій. 90-і роки в культурному сенсі – це революційний контекст. Ми прийшли після «Бу-Ба-Бу» та Юрка Позаяка. Найбільш революційні зміни були вже зроблені і ми значною мірою освоювалися в цьому просторі. Ця революція відбулась тільки в якихось верхніх шарах, а разом з нами підростало покоління людей, які вже не були обтяжені тим, щоби щось ламати. Вони вже нормально себе почували у цьому і намагалися щось писати. Цікаво, що всі ці тусовки проклюнулися в кількох регіонах одночасно. Наше завдання було всі ці регіони об’їздити та об‘єднати. Це було найцікавіше…»

Андрей КОКОТЮХА: «Зараз ми написали книгу про злети і падіння, тріумфи і трагедії, історії та ілюзії. Для чогось ми починали все це десять років тому – видавали книжки, намагалися реалізувати культурні проекти. Ми хотіли розкачати це болотце, когось перемогти. Не вийшло. Всі наші ілюзії і сподівання звелися на пси. Але життя триває, в цьому житті залишаються живі люди і їх треба любити…»

Покальчук и Леся Украинка (Фото: Н.Машарова)

Юрий ПОКАЛЬЧУК: «Те, що два молодих літератори взялися писати про своїх сучасників – це гідно прикладу, і я шаную їх вже за саму ідею. Ця книжка написана не з літературознавчого погляду, не з погляду старших товарищів, які згадують «мінувшиє дні». Автори згадують приколи, хто з ким набухався – це все дуже круто, це якраз те, що і є насправді найкращими літературними спогадами. Наприклад, один з найяскравіших спогадів про Артюра Рембо – це історія про те, як він тупо встав і просто обісцяв всю літературну публіку. То був крутий скандал, так само, як і крутим був Рембо, революціонер у мистецтві і житті. Ця книжка написана не по науковому нудно, коли хочеться ригати, а справді цікаво і головне – вчасно та про зараз… »

***

Поскольку у писателя Андрея КОКОТЮХИ очень нежные отношения с алкоголем, мы решили допросить его и по этому поводу.

Водка как муза, водка как артефакт и архетип украинского культурного пространства 90-х.

Вообще-то, водка была артефактом и архетипом любого культурного пространства не только 90-х. Просто в 90-х она стала доступнее, её стало больше и питье водки не стало внутренним протестом, она вышла с кухонь в залы к массам. Это стало регулярно, легально и не обязательно с горя. Народ начал пить с радостью. Мы с Жаданом в городе Запорожье в 95-м году купили водку «Штирлиц». Она протекала через пробку, воняла ацетоном и была явно паленая, но мы её купили только потому, что она «Штирлиц». Другой такой мы никогда не видели и не пили. Мы покупали водку по принципу «чем глупее называется». 

Сейчас пошел особый стиль – не пить водку, которая рекламируется по телевизору, люди возвращаются к старым глупым названиям. Сейчас водка стала спонсором спортивных мероприятий, концертов звезд типа Киркорова или «Любэ». Водка перестала быть сопутствующим товаром. Она опопсилась.

Сейчас о тех пьяных временах у меня ностальгия – можно было пить и ни о чем не думать, а сейчас напьешься – и ритм работы собьется. Я не пью сейчас, но считаю, что трезвый образ жизни не здоровый.

А.Кокотюха, надругавшийся над бюстом Л.Украинки (Фото: Н.Машарова)

Водка и украинская литература. Ван Гог, например, пил абсент и рисовал желтые картины, то есть на его искусство влияли его гастрономические пристрастия. Как водка повлияла на современную украинскую литературу, какой метафизический пласт она привнесла?

Я думал над этим. Смотря, что такое украинская литература, и откуда она произрастает. Если эту литературу творят апологеты Шевченеко, который в свою очередь был апологетом водки, то это люди, живущие на гранты, как в свое время и Шевченко, и постоянно на что-то жалуются. Это грустная украинская литература, это пассионарная, шароварная литература, которая никогда не выйдет в широкий тираж. Есть другая укаинская литература, которая пишется независимо от того, сколько ты выпьешь и выпьешь ли вообще. Она пишется для того, чтобы получить большой гонорар и его с радостью пропить. 

На шароварщину водка влияет как депрессант, а на новую литературу – как антидепрессант и сопутствующий товар. Ты можешь не пить водку, но иметь при себе всегда должен.