Живописная Щель

украинский художник: два прихлопа три притопа

Здоровая румяность щек художественного процесса зависит не только от правильного количества кураторов и выставочных пространств в контексте конкретного города или страны; не только от количества хрустящих бумажек в карманах эстетических хедлайнеров или плотной отзывчивости государства в вопросах поддержки contemporary art. Все это хорошо и важно, но основным все же является не суматоха игры, а ее [игры] положительный физический результат – сады, полные разнообразных произведений искусства.

В Украине по части богатства на разное искусство пока, очевидно, хлипко. Вспоминается известная реклама пива, где уютным голосом говорится что-то вроде: «Мы еще не ездим на «Bentley», но научились улыбаться прохожим». Мы уже обзавелись несчастной парочкой кураторов, несколькими живыми выставочными пространствами и легионом молодых художников, но, признаться, по-прежнему топчемся в огороде одной художественной формы.

Если сделать нашим художникам глубоко аналитический мазок, то выяснится, что главная форма творческого бытия для них – живопись. Причем не просто живопись, а сука-живопись на основе фотографии – живопись-постфотография. Соломко – живопись. Ройтбурд – живопись. Чичкан, в основном, живопись, группа «РЭП», в основном, живопись. Мамсиков, Гнилицкий, Тистол – тоже, бля, живопись.

Возможно, кто-нибудь полагает такую ситуацию нормальной, но давайте, во имя объективности, сравним современное искусство со спортом. Если бы все спортсмены были исключительно хоккеистами, то спорту оставалось бы только хрипло крякнуть и испустить дух, завершив свою ходу в истории жалобным шепотом: «Я сдох, мамонька».

В живописи нет ничего плохого, конечно, но когда она становится магистральной формой, единственной кашей-результатом художественных практик украинского художника, едва ли возможно удержаться от револьвера или, на худой конец, заскучать, усомнившись в богатстве отечественного креативища.

А как же уличные акции группы «РЭП», расклеивание божьих коровок на правительственных зданиях-монолитах галереей «Totoro Garden», плиточные объекты Жанны Кадыровой, инсталляции Лады Наконечной и  Ксении Гнилицкой, Стаса Волязловского и Александра Семенова?

Все это, конечно, чудненько, но, признаем, крайне редко и непостоянно. Пара-тройка проектов вне живописи неспособно создать дискурс альтернативных форм в нашем художественном пространстве. А без дискурса, нет, движения. Так уж сложилось, что современное искусство в Украине эволюционирует благодаря деятельности групп и сообществ, а не мощных единиц-китов, способных отодрать мировой олимп. С мощными звездами contemporary art у нас пока как-то не благостно.

Когда украинский художник решается на художественную практику вне живописи, он не столько вычленяет из себя свое искусство и свою разность (есть ли она у него вообще?), сколько впопыхах нагоняет мир – пытается осуществить нормативные в мире, но не присутствующие в Украине практики, силится единоразово отметиться где-то еще, кроме живописи. Сделал - не получилось, ушел, забыл. А ведь этого не достаточно. Нам нужны те, кто будет создавать видеоарт, внехипхоповое граффити и скульптуру; те, кто будет размышлять не только схемой «галерея-картина», но схемой «пространство-объект искусства», причем под пространством должно пониматься не только музей или галерея, но и квартира, улица, общественный транспорт или пригородная свалка, а под объектом искусства - не только картина, но инсталляция, звук, запах, перфоманс, хепенинг и т.д.

Речь идет о здоровом балансе форм на поприщах отечественного contemporary art. Совершенно очевидно, что этот баланс не сумеют обеспечить сами художники. Для этого понадобятся суровые кураторы, которые не побоятся потерять работу, не побояться рискнуть и сказать полчищам художников: «Ваша живопись пока идет на хуй, потому что живописи у нас предостаточно». Более того, такие кураторы не могут быть просто ищейками свежей или актуальной эстетики. Они должны задавать тон и воспринимать художников не как бля-очень-индивидуалистичных Творцов, а простых исполнителей, которые порой будут делать не только то, что хочется, но также то, что необходимо для искусства страны во дне сегодняшнем. Остается надеяться, что кто-нибудь наконец разозлит Бурлаку да Соловьева и эти господа обнаружат розги в своих кураторских загашниках.        
  
Тем временем украинский художник напоминает голодную африканскую девочку. Зная, что большинству хохло-москальских рисовалкиных живется не медово, он впадает в отчаянье и торопится побыстрее занять свою нишу в чем-то наиболее понятном, попсовом и относительно дешевом – в живописи. Если он и отходит от живописи, то это выходит не захватывающей самоволкой, а робкими потугами. У нас очень много художников, которые однажды пробовали себя в видеоарте, но слишком мало тех, кто делает качественный видеоарт, заметно работает в этой нише некоторое время. Аналогичная ситуация и с иллюстраторами, декораторами, дизайнерами, архитекторами и акционистами, скульпторами, перформерами и инсталляторами. Что за гадкая текучка кадров происходит?

Когда группа «РЭП» выходит со своими идиотскими лозунгами, обращенными к правительству и народу, на улицы Киева и два часа мельтешит в социальном пространстве, ее эстетические солдатики едва ли думают об актуальном искусстве (судя по качеству и идеологической мощности этих акций). Кадана, очевидно, интересует не столько произведение-результат, сколько простая и быстрая возможность записаться в историю в графу «украинский акционизм», чуть ниже графы «акционизм московский». Стать вторым Осмоловским или Бренером Кадану, по всей видимости, жутко хочется, но, оказывается, для аналогичного задора нужна аналогичная женилка.

Вот и получается, что альтернативные живописи практики – это сырые и мерцающие попытки, а не пышный и восхитительный результат.

Еще одна сторона проблемы: если украинской художественной зверушке удалось хоть раз произвести на свет божий нечто стоящее, обнаружить нечто действительно свое, то зверушка эта моментально пугается. Теперь она никогда в жизни не уйдет с нагретого места. Да, Жанна Кадырова создала прекрасные объекты в рамках своего проекта «Бриллианты», застолбила за кафельной плиткой свою фишку и… очень интересно, когда Кадырова наконец-то с этой фишкой и этой плиткой расстанется.

О тусовке Тистола и Чичкане говорить не стоит – ребята застолбили персональную фирму, занимаются художественной экономикой и в авангарде (в значении – идейная и эстетическая передовица) вряд ли объявятся. Что касается Ройтбурда, то и его, пожалуй, можно оставить в покое – его живопись едва ли не мощнейшая в стране, так что пускай уж дедушка подколбашывает. Смерть в роли классика ему давно обеспечена.

А вот остальные? Гремит вопрос: когда все эти биологические полувиды рода украинского из «Проекта Спільнот» или «Generations UsA» обнаружат собственную потенциальную мощность в чем-то, что не рисуется красками с фотографии из проектора? Вопрос остается открытым. Их первые комы учитывать пока нет возможности. «Дворец Пионеров» искусства не делает.

Вывод на тему «Шо делать?» покамест всегда один: критики должны обижать украинских художников за скучное однообразие, а кураторы выцеживать из них художественное нечто вне живописи. Будем надеяться,  что придет день, когда отсутствие живописи на какой-нибудь выставке тусовка оп-оп, и не заметит.