Внекультурный гнев

скандальная политизация украинской литературы

Свобода — ах! Свобода — ох!
О, славный монстр! Указывай нам путь.
(Шекспир)

Я видел Леонида Финкельштейна (издательство «Факт») когда он распухал, краснел и вздымался в пространстве. Его белоснежные волосы становились дыбом, как небесная трава, а из оральной пропасти вываливался этот роскошный голос кибернетического Зевса – истинный гром, полный страсти.

Причина обеспокоенности господина Финкельштейна – свежий скандал вокруг МАУП, который накалился после заявления издательства «Факт» о нежелании участвовать в пространствах, где присутствует малейшая зверушка из вражеской кибитки.

Так или иначе, в Киеве случилась очередная, уже девятая книжная выставка-ярмарка «Медвин», на которой издательство «Факт» таки появилось, несмотря на то, что сателлиты МАУП там присутствовали. Естественно, подобная ситуация могла показаться кому-то беспринципностью Финкельштейна и требовала объяснений. Мол, с одной стороны, имеем весьма радикальное заявление  «Факта», а с другой – видим очевидное нарушение его принципиальных установок.

Объяснения издательство «Факт» предоставило в виде очередного заявления. В частности, в нем значится: «Издательство «Факт» намеревалось не принимать участие в книжной ярмарке «Медвин: Книжный мир - 2006», на которой будет представлено издательство МАУП…<…> Но в адрес издательства пришло два письма, в которых были подписи писателей, журналистов, издателей, общественных деятелей и всех неравнодушных, в которых общественность обращается к нам с поддержкой нашей позиции касательно проявлений фашизма и ксенофобии со стороны МАУП, однако просит не отказываться от участия в книжной ярмарке «Медвин: Книжный мир – 2006».

Подобный жест может показаться уступкой, сдачей позиций, идеологическим проигрышем и манифестом того, что заявления издательства «Факт» - это громкая поэзия, за которой не стоит реальных действий и поступков. Второе заявление, по сути, перечеркивает заявление первое, ибо снимает с «Факта» ответственность за невыполнение главного условия ультиматума – неучастия издательства в чем-либо, где есть МАУП.

Таким образом, «Факт» демонстрирует, что готов прогнуться под мнением общественности и в любой момент нарушить заявленный ультиматум. Организаторам выставки фактически был дан зеленый свет на невмешательство в скандальную ситуацию. Зачем выгонять МАУП, если «Факт» будет участвовать?  Зачем вообще что-либо делать, если ситуация – это набор заявлений, неподкрепленных действиями?

Именно такие мысли, очевидно, посетили тех, кому поступок «Факта» и его второе заявление увиделось постыдным. Я же воспринял действия «Факта» с симпатией, ибо мне показалось, что столь известное издательство смогло найти в себе силы, чтобы принять вызов, выйти на арену сопротивления, не дать своим идеям умолкнуть, не дать врагу заполнять воздух лишь своими мнениями. То есть, ещё чуть-чуть, и я бы поверил в то, что «Факт» действительно сумело достичь той интеллектуальной и боевой высоты своего развития, которая не позволит этому книжному организму впасть в культурное консервирование и комсомольский маккартизм. Я был за метр от мгновения, когда мог бы вздохнуть и констатировать, что кризис остановлен, деградации не будет, а вокруг расцветет благостная война во имя общего прогресса культуры. В конце концов, несмотря на мое критическое отношение к ситуации в целом, я не оставлял надежды на то, что украинское общество достаточно эволюционировало, чтобы считаться подготовленным к диалогу разных, пускай и наиболее антагонистических сторон. Все оказалось утопией, и я ошибался. Видимо,  я все же далеко отошел от украинской литературной жизни, раз мог надеяться на лучшее тогда, когда все обстоит более чем прескверно.

Благо, я повидал Леонида Финкельштейна, когда он распухал, краснел и вздымался в пространстве. Его белоснежные волосы становились дыбом, как небесная трава, а из оральной пропасти вываливался этот роскошный голос кибернетического Зевса – истинный гром, полный страсти.

Правда заключается в следующем: после второго заявления издательства «Факт» ситуация усугубилась, и в Леониде Финкельштейне зияет сочная рана, которая, очевидно, уведет этого уважаемого человека далеко в леса, далеко от культуры – туда, где политический смрад. И если этот тренд будет поддержан общественностью, то очень скоро восход Литературы2 станет реальностью.

-Я читал Вашу статью «Литература2», Анатолий, - говорит мне Леонид Финкельштейн – Симптоматично, что она была написана 7-го ноября и подписана фамилией Ульянов.

Затем он вручил мне распечатку второго заявления, снабдив её комментарием: «Вот, взгляните, быть может, это не совсем касается Вашей деятельности, но все же…». Меня смутили эти слова, ведь я действительно переживал скандал вокруг «Факта» и МАУП  с пристальным вниманием, так как в нем отразились наиболее опасные тенденции современного литературного процесса в Украине.

Я сообщил господину Финкельштейну, что идиллия, в моем понимании, наступает тогда, когда даже самые злостные враги зачинают диалог и борются не тупыми жестами, а идеями. Именно возможность диалога является признаком здоровья и прогрессивности культуры. Именно возможность диалога является признаком культуральной зрелости.

-Вы действительно так думаете? – спросил побагровевший от возмущения Финкельштейн. – Тогда мне вас искренне жаль. Я думал, что я старый, а оказывается, я ещё молод, и старики – это такие как вы.

Следом последовала брань о нежелании говорить с бандитами.

-У них нет идей, у них нет позиции! Это не культура! Это борьба надгосударственного уровня! Вы этого не понимаете? Это борьба за смену вектора развития страны с евро-атлантического на евразийский. О какой позиции может идти речь, если их главный аргумент в критике человека – это его фамилия? Я не против антисемитизма как части культуры, но это не антисемитизм – это просто бандиты. С кем говорить? С ними говорить?

-Нужно понимать, кто бы ни был прав, нас всегда будут окружать сторонники другого взгляда, они всегда будут в метре от каждого из нас, и наша задача – научиться жить с ними в здоровом, культурном и интеллектуальном противостоянии.

Но Финкельштейн уже сорвался и вопил о том, что участие его издательства в книжной ярмарке «Медвин» - это проигрыш, прогибание плебеев, иллюстрация больного общества. Сквозь толщу этого страстного потока гнева, виделось, что второе заявление «Факта» - это не взвешенная идеологическая позиция, а вынужденная мера, за которую Финкельштейн осуждает всех, кто согласился принять участие в выставке, в том числе и себя.

-Мне бы хотелось, чтобы украинский издатель, и в частности Ваше издательство все-таки выходили на такие арены, участвовали  в выставках, вне зависимости от присутствия там оппонентов, - сказал я ему.

-Так сделайте так, чтобы я участвовал!

-Что же вы хотите?

-Я хочу, чтобы их не было!

Сотрудник «Факта» приносит Финкельштейну очередной номер МАУПовского журнала «Книжковий Клуб Плюс» (№11(55), 2006), внутри которого встречается заголовок «ПИЛИП – ЧИ ТО ПАК ФІНКЕЛЬШТЕЙН – З КОНОПЕЛЬ».

-Видите! Видите!  – показывает Финкельштейн. – А Вы говорите…

-Можно мне ознакомиться с этими статьями, или Вам это ещё нужно? – спрашиваю я его.

-Нужно, - отвечает Финкельштейн и удаляется.

Позже я все же ознакомился с вышеозначенными статьями, побывав на стенде МАУП. У меня возник ряд вопросов.

Во-первых, к чему так серьезно реагировать на низкокачественные печатные материалы, которые пестрят не столько культурой, сколько политикой обывательского пошива, с присущими ей конспирологическими претензиями типа «во всем виноваты жиды, москали, американцы и Джордж Сорос в обнимку с ЦРУ и Оранжевым Президентом»? В здоровом и интеллектуальном обществе подобные заявления вызывают насмешку, уже хотя бы из-за своей дурацкой формы. Но своими заявлениями Финкельштейн не только выражает невольное признание статей такого уровня, но и манифестирует, что это его может задеть; оголяет свои слабости, создает пространство для манипуляций. Он не только рекламирует обозначенное издание и его позиции, но и признает в нем равного соперника (иначе, к чему возня и истерика?).

Во-вторых, мы все же сталкиваемся с политическим лицемерием – почему, если в Украине можно поносить украинцев и русских, то нельзя поносить евреев?

В-третьих, коль уж мы хотим видеть в Украине свободную страну, то почему силимся цензурировать иные, пускай и радикально маразматические мнения? Почему поддерживаем советский раздел на своих и чужих? Быть может, Финкельштейну стоит признать, что он сторонник либерального общества, свобода которого распространяется только на «тех, кто с нами»?  Тогда чем он лучше «ксенофобов и фашистов», с которыми борется?  

Так или иначе, на примере скандала «Факт против МАУП» мы сталкиваемся с ситуацией вне культуры – это чистой воды политика, что должно пониматься и восприниматься соответственно. Разве возможен политический дискурс без грязи, провокаций, манипуляций и лицемерия? Зачем Финкельштейн и МАУП втягивают в свои разборки культуру? Почему отношение Финкельштейна к МАУПу должны разделять люди искусства? Почему они должны пачкать себя политической грязью? А ведь заявление Финкельштейна не предполагает баланса мнений – согласно ему, ты или с нами или с ними. В этом и заключена основная скверность положения дел.

Все это, господа, – смрад. И если какие-то силы, будь это сам Бог и Дьявол, втягивают культуру в политику, то мы должны понимать, что такие силы в равной степени заслуживают нашей брезгливости, порицания и отвращения. Как только ситуация «Факт-МАУП» сняла культурную маску и обрела политические гримасы, Финкельштейн и МАУП стали одного поля ягодами – равносильными предателями идеалов внеполитического искусства, озабоченного не «вектором развития страны», а пространствами прекрасного и эстетичного.

В завершение хотелось бы привести уместную цитату Виктора Пелевина: «...какие бы слова ни произносились на политической сцене, сам факт появления человека на этой сцене доказывает, что перед нами блядь и провокатор. Потому что если бы этот человек не был блядью и провокатором, его бы никто на политическую сцену не пропустил - там три кольца оцепления с пулеметами. Элементарно, Ватсон: если девушка сосет хуй в публичном доме, из этого с высокой степенью вероятности следует, что перед нами проститутка».

Леонид Финкельштейн (Фото: Н.Машарова)