Турбокритика

универсальная культурная аналитика

Трубы, из которых на нас несется ветер информации, стали слишком широки, и если мы гордо станем  перед ними, то очень скоро услышим скрип плоти вокруг наших костей, а кожу мигом сорвет и понесет в поля, как сухое тряпье. И все же наличие кожи – жизненная необходимость, поэтому не стоит превращать себя в сочное существо лишь из крови, органов и мышц. Кожа должна быть сохранена.

Технологии привели к расширению пространства культуры, но её критика почему-то не поспешила расшириться следом. Видимо, пред ней не стоит понимание данности: Если раньше горстка людей с пульсирующими мозгами могла справиться с потоком информационного ветра, вычленяя из него изюм прекрасного, то сегодня это немыслимо.

В попытке перемолоть всё поступающие акты рождения очередных артефактов от искусства, критик невольно становится игроком локального. Он старается адаптироваться к плотному потоку новорожденного и, ощущая невозможность объять необъятное, забирается в ограниченный контекст. Он черпает там имена, ведет там свою борьбу, критикует, анализирует и, бывает, старается помочь. Но имеет ли это какое-либо значение? В конце концов, становится ли от этого вкуснее еда на столе критика?

В институтах журналистики учат, что если ты начинаешь говорить о чем-либо, то не забывай, что это «что-либо» должно быть максимально приближенным к конкретному читателю (зрителю, слушателю). Данный постулат не совсем удачное правило для современных реалий. Работа в локальном контексте рождает локальный язык. Этот язык более живо воспринимается близстоящими тебе, но вне контекста становится чужим и непонятным.

Пожалуй, современная критика должна поддаться тенденции времени, начать соответствовать этому времени в полной мере. Речь идет об универсальном мышлении, ходе к  глобальному, робочеловеческому уровню думанья – турбокритике, задача которой забыть о культурной мелочи (хоть и порой она красиво звенит) и заняться крупными банкнотами; критиковать и анализировать не конкретных художников и конкретные произведения, а цельные явления.

Собственно, время способствует подобному взгляду на вещи - своеобразной глобализации, оптимизации и универсализации мышления (мы все одинаковые лапочки).

Раньше мы говорили в большей мере об авторах, звонких именах. Позже все начало дробиться. Авторы стали редкой редкостью, и начали множиться школы, группы, движения и т.д. То есть, когда мы говорим о классической украинской литературе, то вспоминаем всем известные имена Шевченко, Франко, Украинка; говоря о современной литературе, мы все чаще используем ярлычки вроде «90-ки», «Поколение 2000» и т.д. Эти ярлычки, безусловно, представлены именами, но едва ли они известны кому-то, кроме трех мальчиков и двух девочек (всего пять несчастных человечков).

Более того, авторы под этими бирочками зачастую являются клонами друг друга, а посему легче разбирать бирку в целом, нежели каждого автора отдельно (наверное, ещё живы психокритики, которым это интересно). Это не плохо и не хорошо – это реальность, в которой культура не может обладать традиционной целостностью, а является, по сути, пляской субкультур. Больше никаких голосов поколений – сплошные готы, клабберы и эмо-бойз.

Турбокритика – существо, которое, рассуждая об украинской (французской, русской, английской) современной культуре, говорит так, чтобы умненькому жителю из каких-нибудь Зимбабве или Исландии было также интересно. Это такой принцип. Своевременный. Кто-то, конечно, назовет это мышлением на общем, поверхностном уровне. Быть может, этот кто-то прав. Но таков мир, в котором мы живем; мир, в котором всем интересно, в общем-то, все, но ничего не интересно конкретно. А дальше мы видим полчища роботов, дружелюбно шагающих по улицам городов, где некогда можно было позволить себе глубину…