Три украинских авангарда

Авангард, которого не было

Что полагать украинским авангардом? Существовал ли он? Если существовал, то почему мы о нем ничего не знаем?

• В силу определенных исторических обстоятельств, Украина – это страна с проблемой самоидентификации, проблемой извечно острой и доселе неразрешенной не только в украинском народе, но и в среде интеллектуальных элит. Истинно украинский авангард не может появиться в стране, которая ещё не обнаружила себя и свою уникальность. Авангард призван одолеть Традицию, но в государстве с проблемой самоидентификации художник не в силах превозмочь её, ибо не знает её. Нация ищет себя, а посему, в первую очередь, лезет в Традицию, вычленяет её из контекста истории обитания в империях. Чтобы породить авангард, одолев Традицию, нужно для начала осознать и выделить эту Традицию. Украина без самоидентификации обречена блуждать на архаических пространствах, обречена быть лишена нового искусства.

• Концептор украинского постмодернизма Владимир Ешкилев рекомендует смотреть на ситуацию глубже и утверждает, что проблема отсутствия авангарда заключается также в том, что в Украине не создано урбанистического культурного поля, нет естественного для современности доминирования городской культуры, а посему и появиться авангарду негде. По сути, Украина и сегодня – страна деревенская, страна, где искусство старается говорить от народа, от земли, от дедов, оно постоянно оборачивается и глядит назад. Современное искусство, не говоря уже о каком-либо авангарде, в Украине маргинально (в Европе и США иная ситуация). «Ежедневно в 10 тыс. украинских школ работает огромная машина, которая кормит молодое поколение архаичными вещами, – говорит Ешкилев. - Благодаря деяниям этой машины у людей попросту пропадает интерес к украинской литературе. Эта машина, по сути, работает и против нас – носителей нового искусства. Динозавры захватили всю власть, они везде. И сегодня мы должны переломить эту ситуацию…». 

• Поскольку авангард так и не возник естественным образом внутри культурного организма Украины, но отдельные индивиды желали видеть его здесь, авангард привносился в украинское пространство из Европы, передавался посредством культурного диалога с заграничными сферами искусства. На этом месте авангардное искусство вступает в конфликт с Советской Системой, объявляется искусством «врагов народа», уличается в «западничестве» и т.д. и т.п. Авангард расстреливают, уничтожают, запрещают, одним словом, ликвидируют как вредоносную и буржуазную опухоль на нежном сознании homo soveticus. 

***

И, тем не менее, авангард в Украине всё же существовал и, осмелюсь заявить, существует, а точнее восходит сегодня, ибо культурный контекст, несмотря на кризисное состояние рынка, созрел. 

Первый авангард (1914-1931)
(украинский футуризм)

«Дебют украинского футуризма произошел тогда, когда украинское общество практически решило, какой должна быть новая национальная культурная норма, - пишет Олег Ильницкий в своей книге «Український футуризм». - Основной принцип новой культуры заключался в отказе от народничества и провинциализма».

Украинская интеллигенция того времени не могла принять новое радикальное искусство, которое отвергало традицию и святую корову украинской культуры – Тараса Шевченко. Искусство, не апеллирующее к национальным чувствам, называлось чужеродным и «уличалось в попытках вторгнуться в национальное пространство» и уничтожить его. «Первые проявления украинского футуризма в конце Первой мировой войны были ударом по общепринятым литературным и национальным убеждениям, – пишет Ильницкий. – Критическая энергия была направлена не на осмысление или понимание нового творческого явления, а на затирание всех его следов в обществе».

Общество под влиянием интеллигенции не желало принимать футуризм. В 1918 году критик Грушевский писал: «Футуризм доселе не успел пустить глубоких корней в украинскую литературную ниву: постоянные и длительные традиции украинской литературы не давали этому литературному «направлению» полноценно развиться». В этом и заключалась ошибка критики того времени – она искала корни и традицию нового явления, в то время как авангард всегда стремился дистанцироваться от Традиции, а посему не собирался нащупывать её за своей спиной. Ученый Ю. Меженко писал: «Футуризм не может естественным образом найти места в украинской поэзии, которая связана с психологией народа строящего, а не разрушающего, ибо нечего разрушать. <…> Если символизм имеет «некоторую традицию» и «естественный грунт» в Украине, то у футуризма нет ничего».

Таким образом, новое явление, первый украинский авангард, не рассматривался критикой как явление серьезное и важное. В 20-х годах в среде украинских интеллектуалов было модно поносить футуризм как нечто «идеологически, эстетически и национально чуждое», - пишет Ильницкий. Он же обращает внимание на важнейшую для всех времен украинского искусства проблему – отсутствие в Украине критиков и ученых, готовых к встрече с авангардом. Со временем позиция отвержения футуризма стала магистральной позицией для классического украинского литературоведенья и сохраняется доселе.

Если в 20-х футуристов мочила деревенская украинская критика, то в 30-х, после централизации советского писательства, футуристов, как и прочих «отступников», мочили уже по-настоящему и в лагерях. В 30-х украинский футуризм прекратил своё существование, большинство его представителей уничтожили или успокоили, тексты и документы ликвидировали или бросили в забытье.

Даже после смерти Сталина, в период, когда некоторые представители расстрелянных поколений были реабилитированы, про украинский футуризм или молчали или вновь писали разгромные статьи. Чапленко обвинял футуристов в «расшатывании социально (этически) сбалансированной системы языка», а Шевчук писал, что «в их [футуристических] журналах не стоит искать глубины, полета поэтической и политической мысли». Костенко усматривал в футуризме одно из формалистских течений, которое «тормозило развитие молодой советской поэзии», а Тростянецкий называл футуризм «ребяческими выходками, ещё далекими от настоящего творчества». Ищук видел в футуризме «тенденцию деструкции форм стиха», а Рыльский плевался на футуристов «и прочих «истов», которые «прилагают все усилия, чтобы оторвать язык от живого народного корня./…/ Не говоря уже про тотальное шутовство и антинародное кощунство представителей «левой формации искусств»…». Нежная барышня Корсунская полагала, что «футуристы причинили много вреда украинскому искусству».

От начала своего существования в 1914 году и до своего конца в 1931-м, от надежд на возможность реабилитации в 60-х и доселе – украинский авангард, и, в частности, украинский футуризм был изгоем. Сегодня те из нас, кого он всё же озадачивает и волнует, сталкиваются с проблемой найти какую-либо информацию о нем. Ещё в 1930 году литературный критик Качанюк писал о первом украинском авангардном явлении, протяженностью в 16 лет: «Сегодня мы не имеем ни одной студии, да и ни одной серьезной статьи, которая бы объективно оценила роль футуризма в литературном процессе Советской Украины. Помимо этого, не освещены ещё некоторые литературные факты, как и недоступны все материалы, из которых некоторые уже сегодня являются библиографической редкостью, другие, опять же (в рукописях), хранятся в столах некоторых товарищей, которые так или иначе были связаны с футуристическим движением. Понятно, что многие из этих материалов уже пропали». Колхозник Тростянецкий с радостью забивал гвоздь: «…для украинской литературы футуризм был явлением неорганичным, а увлечение ним - кратковременным». Юрий Шерех отмечал нюанс, важный не только в вопросе футуризма, но и в целом для понимания конфликтности бытия авангарда в Украине: «…сельская Украина не является идеальным местом для расцвета движения, которое, как правило, было связано с урбанизмом». Одним словом, единственный шанс украинской культуры вылезти из трактора и перестать сношаться со свиньями в деревне был удавлен.

Полагаю, стоит все же выделить основные заслуги футуризма:

• Футуризм стал первым украинским авангардом, и фактически заложил основы авангардного искусства в украинской культуре. Он – отец. Именно с футуризма начались попытки обновить деревенское украинское искусство, создать нечто свежее, новое, актуальное, переосмыслить и преодолеть Традицию и т.д.;

• Поздняя форма футуризма, панфутуризм,  осмелилась на небывалый эксперимент в мировом искусстве – эксперимент объединения всех авангардов в единое движение;

• В украинском футуризме заложены семена сюрреализма и дадаизма, которые прорастут в эпоху третьего авангарда;

• Украинский футуризм был единственным искусством, стремящимся насильно ввести украинскую культуру в ХХ век, без её на то согласия;

• Украинский футуризм не был явлением малозначительным и нераспространенным;

• Украинский футуризм стал уникальной силой в борьбе против культурной стагнации.

• Украинский футуризм ускорил в Украине рассвет свободного стиха и экспериментальной прозы.

Наиболее известные украинские футуристы: Михайль Семенко, Гео Шкурупій, Олекса Слісаренко, Юліян Шпон, Дмитро Бузько, Леонід Скрипник.

Второй авангард (1980-2003)
(западно-украинский постмодернизм)

Второй авангард случился после полувековой бездны времен. Он взошел в среде неомодернистов – в среде молодого Андруховича, Издрыка, «Бу-ба-бу» и нецензурного великолепия Леся Подервьянского. Собственно, оценивать их творческую деятельность и революцию нужно исключительно в контексте конца 80-х начала 90-х гг., а не, как полагают многие, во дне сегодняшнем. Именно тогда их искусство вступило в конфликт с искусством традиционным и призвало культуру к менструации формы и смысла, содержания и сути поиска.

Позже в Украине стартовал постмодерный проект, начавшийся с первого ПоМо-артефакта украинской культуры – журнала «Четверг» под редакцией Юрия Издрыка. Появившийся постмодерн уходил корнями в Европу и импортировался в Украину через Польшу и российские переводы соответствующей мировой литературы.

Огромную роль в осознании обществом второго авангарда сыграл концептор украинского постмодерна Владимир Ешкилев. В своей энциклопедии «Плерома» он фактически очертил второй авангард Украины, подвел к нему теоретическую базу, выдал комментарий текущему состоянию украинского искусства. Собственно, стараниями Ешкилева был создан «Станиславский феномен» - символ новейшей украинской литературы 90-х.

Несмотря на то, что второй авангард свершил свою революцию, ныне он пришел к стадии закисания и консервации в самом себе. Его участники утратили былую энергию, или же просто высказались, завершили свою историческую миссию на теле украинской культуры. Ожидать новых ветров от «Станиславского феномена» не приходится. Он продолжает существовать в созданной собой же парадигме, и ныне необходима новая революция, чтобы преодолеть второй авангард, превращающийся в традицию. Ничего прискорбного в этой ситуации нет. Она естественна во всех отношениях. Андрухович и компания достойны уважения, что, впрочем, не отменяет утрату ими творческой мощности. Ветеранам пора на покой – жевать рябчиков, есть ананасы, и щипать за задницы сочных сиделок из старческих фантазий.

Надежды на новую революцию в искусстве возлагались на молодое поколение украинских литераторов, но не оправдались. Те имена, которые ныне ассоциируются с современной, новой и актуальной украинской литературой, оказались не в состоянии породить третий авангард и явились, по сути, эхом второго авангарда. Иными словами, Жадан, Дереш, Поваляева – это дети Андруховича, Неборака, Издрыка, Ешкилева и «Четверга». Их деятельность – это, возможно, и новое слово, но новое слово в контексте установленного дискурса. Фактически, они помогают этому дискурсу стать традицией и в этом расхождение искусства популярных молодых украинских литераторов, воспитанных на втором авангарде, с авангардным мировоззрением как таковым. 

У украинского постмодерна есть примечательная специфика, которую выделяет Владимир Ешкилев. В частности, он говорит: «…не уверен, что мы можем быть уверены в наличии авторов-постмодернистов в Украине. У нас есть постмодерные тексты, как, например, «Перверзії» Андруховича, есть постмодерные элементы в отдельных текстах, но цельных постмодерных авторов я не вижу. Украинский постмодерн оглядывается на неомодернизм и, в ряду других особенностей, он позволяет себе быть политизированным и даже право-националистическим, в то время как постмодерн в традиционном понимании – аполитичен или мыслит с уклоном в левый-радикализм».  

Среди заслуг второго авангарда следует выделить актуализацию процесса формирования урбанистического поля украинской культуры, а также естественной и здоровой конфликтной ситуации противостояния «традиции и нового искусства», ситуации невозможной в тоталитарном коммунистическом государстве. 

Третий авангард (2003 - …)
(техно-авангард)

Несмотря на то, что здорового и полноценного культурного явления как третий украинский авангард пока не существует, ибо не существует достаточного количества авторов и текстов, представляющих его, есть все основания говорить о том, что процесс появления этого авангарда зачат. Ныне интернет-изданием «ПРОЗА» создана специфическая информационная и культурная среда, посеяны определенные зерна, и если они прорастут – мы сможем говорить о третьем авангарде как явлении свершившемся.

Мои оптимистические прогнозы относительно будущего этой информационно-культурной среды основываются на той роли, которую играет «ПРОЗА» в актуальной украинской культуре, техно-культурных инновациях, инициированных нами, а также количестве читателей, ежедневно вовлекающихся в эту среду.

Уже сегодня характер и дух третьего авангарда начинает обретать видимые черты. Для третьего украинского авангарда характерны:

• Третий авангард выращивается в почве и на удобрениях урбанистического пласта украинской культуры. Провинциальное и деревенское отвергается третьим авангардом как нечто примитивное, обывательское, традиционное. Третий авангард ориентирован исключительно на публику столичных пространств;

• Третий авангард отвергает правые и националистические идеологии и является или аполитичным, или с уклоном в анархизм и левый-радикализм. 

• Третий авангард взывает к актуализации в Украине радикальной, абсурдистской, дадаистской и сюрреалистической риторики, с учетом имеющегося постмодерного опыта. По сути, третий авангард, вспоминая опыт панфутуристов, пытается объединить концепции мировых авангардов в едином течении.

• Обитель третьего авангарда, божественный кокон, в котором он зарождается и произрастает в мир – это виртуальность, кибертерритория, дигитальное пространство, Сеть. Философия, форма и содержание третьего авангарда навеки связана с Технологией. Чрез неё, собственно, и происходит развитие третьего авангарда. Поэтому третий авангард активно колонизирует искусство будущего – медиа-арт.

• Третий авангард взывает к преодолению Традиции и человека традиционного, стремится к пограничным состояниям сознания и культуры, апеллирует к осознанию особой важности т.н. «запрещенной и опасной культуры», взывает к насилию над культурой и провоцированию общества. Третий авангард претендует служить «катафалком сложившегося искусства»

• Зарождение третьего авангарда происходит в оскалившихся молодых людях – поколении, рожденном в середине 80, начале 90-х гг.

• Учитывая особенности традиционного культурного контекста в Украине, третий авангард придает особое значение сексуальной составляющей искусства, а также агрессивной риторике на территории критики искусства.

• Для третьего авангарда характерно восприятие современной эпохи как эпохи смутного сознания и современного общества как общества спектакля, общества пляски симулякров.

• Третий авангард воспринимает ситуацию в культуре до своего появления как ситуацию кризисную, а посему нуждающуюся в революции, партизанской войне молодых интеллектуалов за своё будущее.

• В отличие от классического авангарда, третий украинский авангард, переживший постмодерный опыт, отрицает позитивность существования на маргинесах культуры и взывает к поиску путей популяризации своего искусства без смены его сущности. Благо, как убежден третий авангард, такие пути в постмодерную эпоху существуют. Основным путем продвижения своего искусства при кризисном состоянии культурного рынка представители третьего авангарда полагают Сеть.

• Учитывая дигитальную сущность кокона, в котором растится третий авангард, его мировоззрение формируется не только с помощью традиционных для общества или классического авангарда философий, но и философии новой – киберфилософии. Киберфилософия занимается вопросами отношений реальности и виртуальности, материи и абстрактности, Человека и Технологии, Человека в Технологии. Человека и Виртуальности, Человека в Виртуальности. Киберфилософия полагает, что ныне происходит слияние Человека и Технологии в небывалый доселе союз, в результате которого рождается новое существо – дигитальный человек.

• Третий авангард не только стремится к захвату значительной роли в украинской культуре, но и желает породить для интеллектуала авангардное состояние, перевоплощающее человека обычного в человека авангардного – человека бури и протеста, бунта и революции, человека живого или дигитального, чувствующего и эмоционального, вдохновленного оппозиционера современного общества, культурного кризиса, социальных роботов и телелюдей.

***

Процесс эволюции искусства в Украине отличается от аналогичных процессов в любой другой стране мира. Но эта уникальность не может быть обозначена как исключительно положительная особенность. Скорее, это просто обусловлено историческими обстоятельствами развития Украины и огромными её проблемами с самоидентификацией и наличием урбанистического культурного пласта. Тем не менее, в этой уникальности может родиться нечто новое, некая свежесть. Украина может пройти авангардные переживания и не быть в этом процессе последовательницей авангарда классического, ибо происходящее ныне – происходит под влиянием современности и её постмодерных тонкостей. Оно не может соответствовать прошлому без соответствия настоящему. Оно – уже синтез, оно уже не то, что было, ибо не было Кибера, не было страны, не было Урбана, не было людей дигитальных.

Да, мы видим наличие в украинской культуре двух авангардов – авангарда футуристического и авангарда неомодерно-постмодерного. Но сегодня рождается третий авангард – техно-авангард, дитя Кибера, без корня и реальности, виртуальное существо, радикальное слово, оскал, искусство анархии и ниспровержения пережитков дня вчерашнего; искусство, совокупившееся с Технологией; искусство, не заигрывающее с нацией; искусство избиения общества во имя силы общества, во имя похорон культуры и искусства, во имя секса, наконец-то. Да, мы ощущаем дрожь, и носы наши чуют запах революционного ветра, веющего из дигитальных пространств. И дело не в том, как к этому относиться и верить ли в это. Мнение и вера больше ничего не решают и не значат. Наличие третьего авангарда неоспоримо. Мы можем лишь наблюдать и участвовать в прекрасном восхождении бриллиантового младенца с оленьей головой, хлопать ему, ласкать его, целовать его сверкающее лицо, он – это сегодня, он – это завтра, он – это техно-авангард.