sub.Акция

Структура внутри структуры

В дождевых лесах Южной Америки в провинции Ману водится особая плесень, питающаяся крупными насекомыми. Попав на насекомое, плесень не убивает его сразу. Вместо этого она прорастает в мозг насекомого, добиваясь полного контроля над ним. Подчиняясь приказам плесени, насекомое выбирает ближайшее высокое растение и карабкается вверх до самой верхушки, где вцепляется в одну из веточек. После этого плесень убивает и пожирает его и с большой высоты сеет свои споры на других насекомых.

Классическая авангардная практика зачастую является деструктивным жестом. Традиционная задача авангардного художника – завернуть Пушкина в салфетку, уложить в гроб, разрубить этот деревянный ящик топором и сжечь щепки с кусками плоти. Классические авангардные жесты – унитаз, как произведение искусства, усы для Моны Лизы, кромсание икон, слово «ХУЙ» на Красной Площади и т.д. и т.п.

Подобные жесты уже давно легитимизировались в высокой культуре, и сегодня мы можем наблюдать невероятную скуку и вторичность множества авангардных жестов, инициируемых теми или иными художниками со всех концов света.

Благо, подлинный культурный авангард испытывает абсолютную невозможность своего сосуществования со скучными и легитимными художественными практиками, а посему и порождает новые формы собственного бытия. Если раньше авангард был топором, то сегодня авангард является плесенью. С террористическим вдохновением эта плесень паразитирует  внутри того или иного застывшего культурного тела. Цель нового авангарда не уничтожение, но изменение, мутация, высокохудожественный эстетический рак. И, что особо приятно, новый авангард воюет не с классикой, но с современным искусством, а точнее теми его формами, которые стремятся к музейному упокоению и легитимному существованию в общественном спокойствии, понимании, дружбе с существами человеческими.

Одной из наиболее свежих форм существования нового исторического авангарда является т.н. sub.Акция – создание альтернативной художественной структуры не отдельно и вопреки, а внутри уже существующей художественной структуры. Таким образом, новый авангард обозначен некоей неоструктуралистской идеологией. Художника больше не интересует утопичный выход из Структуры. Поскольку Структура абсолютна, её уничтожение невозможно, но, в противовес сему, существует реальный шанс создать внутренние структуры – структуры альтернативные и автономные, стуктуры-вирусы, инфекционные художественные жесты. Борьба с Системой переносится из внешнего космического вакуума, во внутреннее живое пространство Системы, и, благодаря этому, становится реальной, эффективной, материальной, а значит и ощутимой.

Сущность новых авангардных практик, их формы и идеологии наиболее четко демонстрирует недавний террористический жест художника Игоря Гельмана в лондонской галерее «Tate», где в турбинном зале проходила инсталляция известной современной художницы Рэйчел Уайтрид – первой женщины, удостоившейся престижной премии Тернера. Уайтрид создала лабиринт из башен, образованных 14-ю тысячами кубических гипсовых элементов, каждый из которых представляет отливку внутреннего пространства простой картонной коробки, в которой обычно хранят личные вещи и разнообразные секреты. Со стороны инсталляция Уайтрид напоминает гигантский белоснежный материк, населенный сахарными кубами, ошеломляющими своими размерами и слепящими своей белизной.

Арт-терроризм Игоря Гельмана (Фото: Константин Рубахин)

Жест художника Игоря Гельмана заключался в том, что он разложил помидоры по всей территории инсталляции. Идеальная белизна царства гиганто-имперский объектов была деконструирована с помощью мелких красных овощей. Лицо снежной королевы было фактически заражено своеобразной эстетической ветрянкой. Оно не было разрушено. Его попросту изменили, дополнили. Инсталляция Уайтрид стала живой, покинула мертвую музейную стабильность, стала подвижной, динамичной, новой. В этом и заключается свежесть авангардного жеста Гельмана. Он не явился деструктивным терроризмом, но терроризмом хохотливым, оживляющим и в этом, пожалуй, можно усматривать совершенно новый авангардный дух – подлинную творческую современность.

Арт-терроризм Игоря Гельмана (Фото: Константин Рубахин)

В дождевых лесах Южной Америки в провинции Ману водится особая плесень, питающаяся крупными насекомыми. Попав на насекомое, плесень не убивает его сразу. Вместо этого она прорастает в мозг насекомого, добиваясь полного контроля над ним. Подчиняясь приказам плесени, насекомое выбирает ближайшее высокое растение и карабкается наверх до самой верхушки, где вцепляется в одну из веточек. После этого плесень убивает и пожирает его и с большой высоты сеет свои споры на других насекомых.