Силиконовый авангард

Радикальный авангард как культуртехнологический проект

Реакция т.н. украинской интеллигенции на первый украинский авангард, зачатый футуристами, выражена в словах критика Грушевского, который в 1918 году писал: «Футуризм доселе не успел пустить глубоких корней в украинскую литературную ниву: постоянные и длительные традиции украинской литературы не давали этому литературному «направлению» полноценно развиться». Ученый Ю. Меженко также писал: «Футуризм не может естественным образом найти места в украинской поэзии, которая связана с психологией народа строящего, а не разрушающего, ибо нечего разрушать. <…> Если символизм имеет «некоторую традицию» и «естественную основу» в Украине, то у футуризма нет ничего».

Быть может, мы могли бы полагать такую реакцию реакцией лишь маленькой прослойки украинского общества, которая в то время управляла идеологическими и эстетическими потоками украинского искусства и, якобы, не давала развиваться чему-то новому и оскалившемуся против устоявшихся правил? Безусловно, такой взгляд на проблему украинского авангарда легок и комфортен. Борьба против маленькой прослойки несравнимо легче борьбы против общества в целом, и поэтому полагать украинский футуризм явлением несостоявшимся именно из-за пары бездарных провинциалов – легче и комфортнее. Это дает нам некую надежду, мотивацию и сегодня противостоять единицам, которые не дают реализоваться в Украине смелому и радикальному искусству. Это взывает нас бросать вызов именно единицам, в то время, как вызов нужно бросать миллионам.

Как показывает историческая практика, политические и культурные элиты лишь являются адекватным отражением общества. Рабы существует не там, где властвует свирепый хозяин, но там, где царствует дух рабства, где рабы – большинство.

Сегодня обвинять какие-либо мелкие социальные прослойки (будь-то государственные чиновники, интеллигенция или официальные художники) в том, что Украина не обзавелась мощным лобби радикальных интеллектуалов – моветон и, как минимум, слабая позиция. Полагаю, скорее уместен более критичный и полярный взгляд: украинского радикального искусства не существовало не по вине единиц, которые кого-то иль что-то сдерживали и подавляли, но, скорее, по причине отсутствия социального заказа на радикальное искусство и, собственно, тех художников, которым было бы под силу создать такое искусство.

Времена меняются, и сейчас в Украине появляются первые истинные радикалы – молодые люди, которые готовы рычать, ломать, воевать и возводить новые замки, благоухающие свежестью и лишенные слабости, романтической инфантильности, сдержанного богоугодия, повиновения традиции, морали и истории, Богу, Церкви и Государству. Они готовы совокупляться на могиле былой святости, но почему же мы не видим следов их деяний?

Новорожденные украинские радикалы упираются лбами в тот самый социальный заказ. Они понимают, что обществу не нужно эстетическое насилие и кровоточащие культурные раны. Общество всегда стремится к упокоению в тишине и гармонии, в ситуации умиротворения в благостной улыбке с глинтвейном в теплых пальчиках.

Появление радикального авангарда было бы невероятно естественным в обществе, которое жаждет этот авангард. Но не является ли утопией такое общество? Возможно, мы могли бы найти образчики такого общества в европейской истории 20-го века, но это ничего не даст нам, украинцам, ибо живем мы не в абстрактной Европе, а в конкретной Украине. Если признать, что социальный заказ на радикальное искусство отсутствует в Украине, то что остается нашим новорожденным радикальным интеллектуалам?  Зачастую они сдают свои позиции и стремятся к тому искусству, которое имело бы некий корень в украинской истории. Они встраиваются, приспосабливаются дабы быть услышанными, дабы просто быть. Они, как и многие их предшественники, окунаются в шелест и мерцание покоя, свойственное украинскому искусству.

Критик Игорь Бондар-Терещенко писал однажды по поводу сегодняшних инициаций дадаизма в современный литературный контекст Украины: «…дилдо дадаистской прозы могло бы войти в сырое тесто современной украинской литературы со всхлипом и выйти оттуда, к сожалению, с выразительным чавканьем непонимания и тревоги, спровоцированных эротическими толчками памяти-грусти по чему-то подобному, таинственному, сладковатому, сюрреанемическому…».

Современная критика полагает лишенным смысла то искусство, которое лишено социального заказа. И в этом, безусловно, можно усматривать некие рыночные и рациональные соки современной украинской критики, которой издавна известно – высокохудожественная борьба на теле украинского искусства обречена в силу отсутствия понимания и потребности в этой борьбе народом.

Новорожденные украинские радикалы от искусства  не редко сдают свои позиции пред высящимся деревенским Титаном, у которого на любой авангард приготовлен отказ. Они [новые радикалы] полагают Титана абсолютным Законом, всевышней Силой, непреодолимым Правилом. Здесь проявляется их слабость. Они не веруют, что Титана можно изменять.

Как осуществить прорыв украинского радикального искусства в общество, которое его не хочет? Как одолеть Титана? К счастью, для сего у нас существует царство симулякров, постмодернизма, медиакратии, режима денег и общества спектакля, которые в определенной форме ненавидели европейские интеллектуалы ХХ-го столетия.

Сегодня социальный заказ не имеет значения, ибо его основа уже не в социуме, но в тех, кто этот социум конструирует, кто заряжает его пустошатающихся представителей мыслями и идеями. Чтобы начать войну, не нужна реальная агрессия государства-врага. Требуется театрализированное представление этой агрессии, с литературной страстью созданное отцами символической реальности – медиа. Действительность не имеет значения, и эта та слабость (или уже сила?) современного мира, которую может использовать украинский радикальный авангард в гонке к своим целям. Ираку не потребовалось создавать оружие массового поражения, чтобы попасть под гнев США. Это поучительный пример для современного украинского художника.

Если радикальное искусство представить в образе Гитлера, то его нежное и целеустремленное лицо должно было бы склониться сегодня над украинскими медиа и сказать: Если вам надоела Украина, как пространство серого киселя, лиц без интереса, скуки как жизненного принципа; пространство без страсти и вдохновения, без жажды насилия во имя жизни, страдания во имя жизни, секса во имя бога; пространство полумер, недожестов и ложных поступков – вы должны бросить все свои силы на легитимизацию Апокалипсиса, эстетического джихада, кровавой и злобной войны нового искусства против буржуазного или пролетарского покоя, настроения «средней температуры», территории без надрыва, территории равных эмоций.

Впервые в истории история не имеет значения. Впервые в истории традиция не имеет значения. Впервые в истории большинство – это то, чем его можно сделать, а не то, чем оно есть. Никогда доселе у художников не было такого изощренного и роскошного инструментария, изгибающего жизнь по воле конкретного человека. Медиа и Технологии – это те средства, с помощью которых сегодня можно создать символическую культурную ситуацию, на которой будет взращен пускай силиконовый, но авангард радикальных свойств. Дальше лежит вопрос авангарда органического, но, поскольку его почва не может быть изначально естественной, современный художник должен сделать её, как минимум, искусственной (как шаг №1). Естественная и органическая марихуана – это хорошо, но она неспособна превзойти гидропонику, дочь химических богов и кислотного человеческого гения.

Таким образом, появление радикального авангарда в украинском искусстве следует рассматривать не как эволюционный момент, но как культуртехнологический проект, подобно проектам политтехнологическим, задающем сегодня геопогоду на планете.

«…долг художника - дестабилизировать ситуацию, волновать прекрасный человеческий род и прославлять красоту его страданий», - говорит Пьер Гийота.

Мир божественно безумен, ибо только сегодня, чтобы прийти к естественной авангардной ситуации, нужно прибегнуть к искусственным мерам, которые нынче сильнее природы и Бога, сильнее органики и власти времени.

«Насилие над распятием и восьмилетними мальчиками уже познала Европа. Уповать на такое насилие сегодня – моветон», - кричат украинские снобы без вдохновения. «Всё это уже было», - кричат они.

Когда мы увидим надругательство над Иисусом по центру Майдана Независимости – мы поверим в то, что всё это уже легитимно, а значит – вторично и неново. А тем временем задача современных украинских радикалов наследовать людей, которые верили в Идею и ради неё готовы были убивать – в Наполеона, в Чингиз-хана, в Гитлера.

Современный украинский радикал от искусства не может уповать на народ, историю и культурный грунт. Именно поэтому он должен выпустить в свою асексуальную родину страстные океаны силикона из СМИ и Технологий, искусственно сконструировать ситуацию, подходящую для восхождения авангарда с острыми-острыми зубами и вселенским звоном эрекции.