Ругать классиков. Культ трупов

В разных культурных контекстах в то или иное время всегда появлялись люди, которые устраивали нападки на признанных классиков литературы. Кто-то делал это интеллектуально (Грабович), кто-то эпатажно (Бузина), а кто-то концептуально гримасничал. Цели у нападавших были разные, но во всех трех случаях культурное общество начинало пускать слюну, пениться и бурлить. Реальное влияние подобных нападок было соизмеримо их интеллектуальному уровню. Каждый из выстрелов рассчитывался на определенную целевую аудиторию. Мы бы не стали поднимать эту тему, если бы не наличие в ней интересной и неоднозначной проблематики.

Рассмотрим объект нападок – классика. Что такое признанный литературный классик?

Классик - это писатель, чье творчество являлось символом или мощным интеллектуальным источником эпохи, чей талант может нравиться или не нравиться, но являет собой незаурядное событие в культурной истории.  Такой писатель – столб, интеллектуальная гордость.

Большинство представителей любой нации – пластилин, чьими мозгами можно жонглировать. Большинство – всегда слабее, всегда глупее, всегда проще, чем те, кто этим большинством управляют (хотя в Украине этот тезис можно оспорить и даже говорить об интеллектуальном равенстве пластилинового большинства и их правителей). Большинство – это боты. Большинству можно впарить что угодно: новый стиральный порошок, нового бога, нового президента, новый культ. Большинству нужны некие непостижимые величины «над». Государство умеет создавать такие величины и этим умением поддерживает идолопоклонничество. Государство может создать своего литературного классика и сделать его признанным. С той лишь разницей, что такой культ ничто для Вечности.

Мы подходим к самому главному – нельзя уничтожить подлинное. Никакая даже самая интеллектуальная критика не способна оспорить истинный талант и истинно сверкающий гений. Можно лаять красиво, можно грубо, но в обоих случаях собака канет во мрак времен и забытья, следа она не оставит, лай её лишен бессмертия. Сияние истинного гения – вечно.

Эта освобождающая аксиома элементарна, но находятся те, кого лай собак (породистых, дворняг – не важно) жутко нервирует. Такие люди начинают жутко волноваться, когда кто-то смеет усомниться в той или иной литературной величине. Для таких людей нападки на любимого писателя – посягательство на святое. В любом случае, когда собачий лай задевает – это признак слабости. Имя её – культ трупа.

Очень важно разделять для себя творчество писателя и культ писателя. Это две диаметрально противоположные вещи. Культ всегда примитивен и порабощает. Культ всегда тоталитарен. Для большинства тот или иной культ неизбежен, ибо большинство трепещет перед прошлым – некоей пуповиной с корнями.  Большинство боится будущего, приближающего к смерти и неизведанной темноте, посему и оборачивается назад. Прошлое успокаивает. Оно – уже факт.

Всё это не может быть приемлемой установкой в искусстве. 

Критика культивируемых писателей – необходимая составляющая культурного обновления, ревизии арта.

Как происходит творческая эволюция? Молодой человек заражается литературой через какого-либо писателя. Молодой человек начинает писать, равняясь на своего кумира. В попытках вырасти в наследовании, можно достигнуть небывалых высот, но в какой-то момент наступает ступор, молодой писатель приходит в тупик. Здесь важно сделать самое главное – сожрать своего кумира, сожрать культ. Когда творец готовится шагнуть в будущее, он обязан поглотить, пережить прошлое и настоящее со всеми кумирами и идолами. Только после этого происходит создание чего-то на самом деле нового, на самом деле своего и актуального. Пожирание бога – это всегда больно, это насилие над культурой. Это удел авангарда.

Всем управляет страх смерти. Большинство хватается за труп, как за нечто, отвечающее на вопрос: «А что же будет, когда я испущу дух?». Авангард трупы отбрасывает. Авангард боится просыпаться с мертвецами в кроватях, авангард жаждет красивых детей, свежести и девственной нетронутости ландшафтов. Авангард не любит трупы, потому что они кажутся ему скучными и слишком молчаливыми. 

Авангард искусства не имеет права облизывать закостеневшее мертвое тело чужих идолов. Авангард категоричен и по-своему тоталитарен. Авангард ревнует к мертвым богам. Авангард хочет быть богом, но жить и расцветать клумбой сверкающих цветов.

Мертвое мясо гниет, живое становится сочнее с каждым днем. Пляшите на гробах и выбрасывайте из кладовок трупы, обновляйтесь, и встречайте «завтра»!