Революция активных механизмов

Учитывая оранжево-революционное состояние украинского общества 2004, игнорируя политический дискурс, как абсурдный, лицемерный, лживый, и таковой, который не может интересовать искусство, хочу обозначить следующее:

Украинский культурный ландшафт имеет шанс пройти тест на беременность. Как показывает история, перемены в политической обстановке страны не редко вызывают революционные перемены и в сферах искусства. Так было, например, в начале прошлого века, когда после Февральской Революции  на смену официальному искусству пришли  футуристы.  Так было в 91-м, после падения Совка, когда искусство начало плеваться тем, о чем так долго молчало. И т.д.

Любая революция означает сбор критической массы с последующей идейно-энергетической эякуляцией. Это суждение было актуально до прихода постмодерна. Отныне, я полагаю, мы имеем полное право сомневаться в явлении «революция», если обладаем доказательствами того, что она и её атрибуты являются скорее брэндом, нежели революцией в чистом виде.

Сейчас общество пребывает в движении, масса демонстрирует активность (активность, как факт, позитивна). Если данное явление результат не только заурядного политического нагнетания, натаскивания и манипуляций сознанием толпы, в чем тоже могут быть сомнения,  то сценарий дальнейшего распространения революционной волны должен привести к тому, что с момента политической победы у революционеров страны должны включаться т.н. «активные механизмы». Из сферы в сферу будет переливаться бодрость. То, что спало - проснется, начнет двигаться.

Оптимистически доверяясь надеждам, можно пророчить культурную революцию, опираясь на факт, что «украинское общество перестало быть пассивным». Тогда нам придется признать, что произошедшее - истинная революция, и божественный свет выражен в активных механизмах, пробуждении ранее спящего зверя.

Если же революционная активность закончится политическим фронтом, это будет означать лишь декоративность революционных внутренностей, её брэндовость и общественную ничтожность. Что ждет нас тогда? Осознание непреодолимости постмодерного хаоса, звенящее пластиковыми колокольчиками на фоне портретов Эрнесто Че Гевары? 

Не только. Скорее банальное понимание, что политика вновь использовала общество и, в частности, искусство, как инструмент добычи властного сырья для пузатой саранчи, скрытой за красивыми лозунгами и обещаниями. 

Оставить искусство целомудренным, в данной ситуации, - это не позволить ему стать инструментом, иначе оно утратит свою метафизическую сущность.

Мораль сей басни такова: или в результате истинной революции в искусство «придут футуристы», или общество снова купит очередной стиральный порошок за 9,99 без ПДВ.