Прятки в дырках

культурная консервация, комсомольский маккартизм и украинский интеллектуал

...никакое сообщество невозможно в мире, где уже больше нет ближнего, где остаются только подобные друг другу люди, которые даже не смотрят в сторону друг друга. Там каждый живет в одиночестве, не осознавая его как одиночество, не зная присутствия другого. (Мунье)

Анализ кала

За годы работы с украинскими литераторами я узнал много нового о человеческой природе, генетических аномалиях, венерических недугах, гигиеническом невежестве и параноидальном мышлении. Если бы мне предложили поучаствовать в составлении аналитической карты, этакой медико-психологической экспертизы украинского литератора, я бы мог искренне поклясться, что это работа займет не один год при вовлеченности научного штата из нескольких сотен лучших сотрудников. Поэтому в каждом конкретном разговоре об украинских литературных заболеваниях реальнее затрагивать лишь отдельные проблемы, из описания которых в будущем можно создавать полноценные созвездия диагнозов и рекомендаций по лечению и экзорцизму.

Вежливость и язык раба

Уже который год меня, как страстного ботаника, беспокоит поведение отечественных растений-интеллектуалов и в частности особенности построения с ними культурного диалога. Закон №1: Украинский писатель не приемлет человеческого общения и не способен декодировать сущность таких понятий как «дружелюбность», «вежливость», «сдержанность» и «положительные эмоции». Иными словами, милость общения, теплота и расположенность – это не то, с чем нужно подходить к украинскому литератору. Стоит тебе проявить мягкость и уважение, обратиться вежливо, спрятать клыки и подойти к общению с цивилизованной сдержанностью, как украинский литератор начинает хамить, гадить в тапки, опускаться до оскорблений и вести себя подобно дворовому чаду, понюхивающему клей на крыше гаража. Он старается запрыгнуть тебе на шею и надавать тумаков. Чем более, казалось бы, дружеские отношения устанавливаются с тем или иным украинским литератором, тем сильнее он ведет себя как истеричная сука, идентифицирующая тебя как врага. 

Как же противостоять этому? Закон №2: Украинский писатель понимает только один язык – язык раба. То есть, разговаривать с ним нужно так, чтобы он ощущал себя подчиненным, человеком второго сорта – лишь тогда он начинает любить тебя и поклоняться тебе. К сожалению, украинский литератор не представляет собой мощного интеллектуального противника. Воевать идеями, вступать в разумную грызню, участвовать в баталиях мыслей – это не для него. Все это невероятно развлекательное зрелище: обратишься к украинскому литератору по-человечески – он сразу стреляет тебе в спину; гавкнешь на него, как на барбосню безродную, – и он уже тихо смокчет палец в темном углу (куда поспешно забился). 

Короче говоря, характер рассматриваемой нами культурной зверушки таков, что мы вынуждены прийти к безрадостному выводу: В Украине пока невозможен спокойный разговор умных людей – возможно лишь подчинение и управление ошалевшей и подлой стаи Сильными Вождями Ненависти. Вот почему интеллектуальная среда этой страны такая утомительная, гнусная и отравленная. Никто не хочет быть людьми и говорить с человеками на человеческом. Видимо, это иллюстрация глубокой рабской основы, которую украинский интеллектуал все ещё не может в себе преодолеть.

Трусливые побеги в гетто

Теперь же перейдем к конкретике. Осенью 2006 года в украинском информационном пространстве произошло два скандала. Они позволили украинскому интеллектуалу проявить себя и сформировали пакет аргументов тем людям, которые манифестируют свою оправданную ненависть к этому интеллектуалу. Собственно, после этих скандалов все стало ясно и уже как-то не хочется заниматься критикой – сегодня кажется, что всю эту тревожную «свідому» тусовку нужно попросту оставить в покое, и она сдохнет сама собой в болоте, которое породила. Как некогда говорил классик украинского постмодернизма Александр Ройтбурд: «Есть вещи, которые не нуждаются в ниспровержении». Украинский интеллектуал дня сегодняшнего – именно такая «вещь».

Скандалы, о которых говорится выше – «покупка кириллического ЖЖ» компанией «СУП» и заявление издательства «Факт» о своем нежелании принимать участия в акциях, где будут участвовать представители МАУП (Межрегиональная Академия Управления Персоналом).

Ситуации вкратце следующие:

1. «СУП» делает заявление о том, что договорился с западной компанией «Six Apart» (владельцы популярной блог-платформы ЖЖ) и закрепил за собой право поддерживать кириллическую часть Живого Журнала. Несмотря на то, что «СУП» преследует исключительно шкурные, капиталистические (хочу бабла!) интересы, в Сети началась истерика. «Сознательные» москали завопили: «Жиды купили русский ЖЖ!».  «Сознательные»  хохлы завопили следом: «Москали купили украинских юзеров!». Оба «сознательных» лагеря, испугавшись мерцающих теней цензуры и национального оскорбления, решили дружно свалить на другие, менее популярные (читай, никому не нужные) места блогосферы.

2. Капитан издательства «Факт» Леонид Финкельштейн делает заявление: «Последнее время публикации причастных к МАУП средств массовой информации (в частности, «Персонал-Плюс») становятся все более одиозными, радикальными и недопустимыми (называют Финкельштейна «жидом» - прим.авт.). Издательство «Факт» по собственным убеждениям, согласно норм Международного права и отношению мировой общественности, а также согласно позиции Президента Украины, осуждает любые проявления фашизма и ксенофобии. Поэтому сообщаем, что: 1) Мы никогда не будем принимать участие в любых общественных и культурных мероприятиях (выставках, презентациях, пресс-конференциях и т.д.), в которых принимает участие МАУП и его сателлиты; 2) Сообщаем писателям, поэтам, ученым, журналистам, которые собираются сотрудничать с издательством «Факт», что ни при каких обстоятельствах и ни в какой форме издательство «Факт» не будет сотрудничать с теми творческими личностями, которые имеют публичные связи с изданием «Книжковий клуб +» или издательством МАУП.

О чем говорят нам эти две красноречивые и иллюстративные ситуации?

Во-первых, мы видим восход комсомольского маккартизма в Украине.  Во-вторых, мы видим вновь ожившую тенденцию культурного консервирования украинских литераторов по оторванным друг от друга резервациям. 

Это означает, что украинский интеллектуал: а) болен паранойей, видит повсюду врага и хочет избавиться от него большевистскими, партийными методами (с поправкой на невозможность расстрелять); б) не может противостоять этому врагу, а поэтому убегает от него в зоны, где жизнь превращается в соленье, а вокруг лишь собутыльники, мрак и тишина.

Мы возвращаемся к моему суждению о том, что спокойное противостояние идей невозможно в случае с украинским интеллектуалом, ибо истеричен, слаб и труслив он. Данное положение дел кажется мне непозволительным, ибо повергает украинскую культуру в ситуацию, когда наблюдается её полный уход из информационного пространства, что в современных реалиях означает проигрыш и погибель.

Любое (даже минимально недоброжелательное) содрогание воздуха вызывает в украинском интеллектуале желание поджать хвост, нагадить себе в штаны и забиться в щель, гетто, изоляцию, самосозданный зоопарк. Украинский интеллектуал не имеет сил отвечать на пощечины достойным, интеллектуальным образом – он попросту опускается на колени пред врагом и делает ему вдохновенный минет. В ином случае, он попросту убегает, не желая испачкаться и, простите, получить культурных пиздюлей от противоположного идеологического лагеря. При этом ему совсем не стыдно – он согласен на оральный секс, ибо за годы слабости обзавелся профессионализмом в этой области. Он не понимает, что какие бы ублюдки не сидели «там, по ту сторону», избежание войны идей – это трусливое блеянье, вызывающее в нормальном человеке лишь отвращение и желание осмеять все ценности, в которые он верит.

Украинский интеллектуал не понимает, что если пойдет на междоусобицу и табуирует саму возможность диалога разных сторон, то сама культура превратится в деградирующее замкнутое пространство. Да и может ли эта культура вызывать уважение в народных массах, если не в силах она постоять за себя, защитить себя не рагульской дракой жлобов в подворотне, не побегом к маме, а соревнованием концепций?

Что касается опасений насчет нового зубастого облика цензуры, который, как верят некоторые, принесет с собой «СУП» в ЖЖ… Господа, мы навряд ли встретим «по ту сторону» новых людей. Там всегда будет сволочь, которая закрывает наши журналы и пытается запретить наше искусство по обвинению в распространении детской порнографии, межнациональной розни и разночинной дискриминации. Эта война длится уже сотни лет, враги и друзья давно известны… Фюрер всегда один. Вне зависимости от того, как он называется и где сидит – в Вашингтоне, Париже или Москве. Цензура в ЖЖ была. Цензура в ЖЖ продолжится. Старое руководство ЖЖ уже как-то закрывало мой журнал, и я не жду, что новое руководство принесет другую ситуацию. Для меня ничего не изменилось. Поэтому я не понимаю воцарившейся в среде «сознательных граждан блогосферы»  идиотской истерики.

Уход обидевшихся интеллектуалов из ЖЖ на другую платформу это не просто крайняя мера. Это дезертирство, предательство и трусость. Если уж оперировать конспирологической риторикой, то Они этого и добиваются. Добиваются, чтобы оппозиционеры съебались. Переходить на другие платформы – это тренд, который называется самоочистка ЖЖ от неблагонадежных элементов. На войне за это вообще-то расстреливают.

Не стоит забывать про правило: Если НАШИ идеи перестанут звучать здесь, то здесь будут звучать ИХ идеи. Я против столь поспешного самоконсервирования в гетто. Очень удобно пиздеть, буржуазно упаковавшись на спокойные свободные островки, где все обиженные одиноко пускают слюни, глядя в зеркало (ибо нет вокруг читателей). Но оппозиции нужна эта площадь, потому что противостояние необходимо здесь, где есть Они, где есть Враг (раз уж мы используем подобную риторику). А те, кто подобно трусливым щенкам, бегут с поля боя при первом запахе пороха (в данном случае, преждевременном и несколько надуманном) – бляди и не котики. Беглецы – это самоубийцы и пособники врага. Нет в их поступке геройства и протеста. Это называется сдаться в плен, публично обосцав штаны.  

Послесловие

Украинский литературный процесс стоит на пороге повторения кризиса, который он преодолел несколько лет назад. Мы разучились общаться, разучились интеллектуально противостоять друг другу, вести диалог, обмениваться идеями, разрушать тюрьмы тусовок и выходить на единую площадь, где будет вершиться наша единая история, звучать единство наших противоположностей, голос разных миллионов. Если мы вновь вернемся в в прошлое, когда поля культуры представляли собой хаос отчужденных островков, мы поможем культуре впасть в очередной паралич, а это, ребята, смерти подобно. То, что политику консервирования поддержали многие представители т.н. прогрессивного поколения 2000-х (в частности, его самопровозглашенный идеолог Илья Стронговский) – это очень разочаровующий и плохой сигнал.

Единственный здоровый путь для украинского интеллектуала – это перестать быть рабом, который подчиняется кнуту, и стать самодостаточным и гордым умницей, которому не страшно идти в тыл врага и говорить там на языке своих идей, опираясь на мощь своего выращенного, свежего и революционного сознания.