Pop Amigo

манифест дружбы с поп-культурой

За последние пол века понятие «элитарная культура» чудесным образом трансформировалось и ныне обрело новое, здоровое значение. Когда-то губы наиболее умных представителей человечества романтично хлопали, произнося заветное словосочетание «элитарная культура». Человеческая пиявка, страстно присосавшаяся к элитарному, автоматически зачислялась в разряд избранной умницы. Мир мозговитых ласкал её, превозносил и наделял ароматным геройством. Традиционно интеллектуал полагал: все, что существует вне элитарного – смрад массового качества. К счастью или сожалению, подобный взгляд – это уж пошлый рокот прошлого, плоть неактуального.

В свое время я с жадностью поглощал всевозможные раритеты от культуры – заумные книги, редкие фильмы, запредельную музыку и прочие наборы супов для особенных граждан. Как и все новорожденные интеллектуалы, я искренне мыслил в системе «попса не попса» и верил, что так оно и должно быть.

Позже мне довелось попасть в журналистику, затем в критику современной культуры, а ещё позже - на телевиденье. Я увидел, как по улицам наших городов топает хрустальный слон моды и спектакулярного порабощения – роскошный и жестокий телечеловеческий идол, синий шум современности, ласковый фашист абсолютного театра, демиург синтетического.

Оздоровительных вывод (по крайней мере, один из таковых), который я вынес для себя из этой визии, звучал следующим образом: все, что возникает, желается, обретает название и наполняется смыслом – это результат, вызванный не природой, но технологиями, формирующими информационную катаракту, чрез которую мы все разглядываем мир.

Но главное другое: «элитарное» и «попсовое»  - это не антагонистические дети разных семейств, но клубы досуга, созданные в одном месте. Иными словами, в современном мире – и то и другое является лишь кормом для конкретной группы одного электората. Большой Папа командует всеми: кем-то с помощью моды на попсу, кем-то с помощью моды на элитарное.

Вывод этот не особо нов и не особо интересен, конечно. Поэтому я пойду дальше и скажу, что нет современной культуры, вне поп-культуры. Эстрадный певец и террорист-смертник – игроки одной команды, они заодно. Закон дня сегодняшнего прост: или ты присутствуешь в информационном пространстве или не присутствуешь. Если мы объективно взглянем на современность, то поймем, что информационное присутствие – это признак существования. Врачи не в силах сказать жив ли ты. Об этом может сказать только «Google».

Но вернемся к вопросу об элитарном. Выше я обозначил две противоположные позиции: 1) элитарное – для избранных; 2) элитарное и массовое – друзья-товарищи.

Забавно, но день сегодняшний подсказывает, что более актуальная вторая позиция также уходит в прошлое. Элитарное все же подчинилось историко-культурному маятнику и от «погремушки умниц» качнулось в сторону к «погремушке маргиналов».

На первый взгляд это утверждение абсурдно, ведь настоящих умниц всегда мало, а все, чего мало – маргинально, ибо не в большинстве. Но это не так. Умница – это живо и интересно мыслящий человек. Маргинал – это неудачник и аутсайдер. Так обстоят дела сегодня. Если твои идеи интересуют только тебя и членов твоей семьи, то такие идеи следует понимать как идеи слабые, немощные, неспособные к войне за место под солнцем, идеи, неспособные быть вирусами. Все, что не может быть вирусом – тихая пустота. Она должна быть уничтожена телечеловеческой эпохой. Такое уничтожение оправданно.

Перенасыщенность элитарным вызвала во мне отвращение к элитарному. За отвращением следует отчуждение. Я утратил возможность пожирать элитарный продукт в былых количествах. Сегодня все это видится мне культурой, рожденной в нытье, прокисшем сексе и неудовлетворенности; все это видится мне заумствующими потугами напряженных, некрасивых и глубоко больных людей, занимающихся всесторонней сублимацией да смакованием комплексов. Вся эта пляска серьезности, вся эта бесчеловеческая музыка из реактивного самолета, все это кино про пожирание экскрементов, весь этот стон от невозможности содомировать жирафов на центральной площади столицы – все это лишено шарма, так как является дешевой позой запутавшихся в собственных мыслях людей. Это не протест. Это коньюктевит.

Работа в медиа позволила мне увидеть, как все это превратилось в технологии манипуляции над буржуазной, ленивой и слабой молодежью, которой подменяют подлинную революцию, революцией кухонной, символической, декоративной. Современное элитарное – это симулятор интеллекта и революционности для неудачников. Сияние искреннего искусства и пышного ума никогда не ходит со сложной рожей. Все истинное звучит естественно, ибо говорит на языке сердца. Все естественное сегодня – революционно.

Таким образом, сегодня гораздо приятнее посмотреть «Звездные войны» и «Кошмар на улице вязов», чем заталкивать в себя остроконечные хлопья аутсайдерской культуры, которая говорит о высших материях, не научившись элементарной дефекации мусора из своей больной душонки. Не умеешь гадить, не начинай думать.

Но я не зря упомянул в начале статьи технологическую природу рождения чего-либо в современном мире. Принципиальная установка: все вокруг – поп-культура, но и поп-культура податлива деформации. Иными словами, мы больше не можем говорить о поп-культуре однозначно, так как она всеядна – все может стать её частью, даже самые, казалось бы, антипоп-идеи. Прославлять попсу и хаять попсу – это в равной степени быть попсовым.

Парадоксально, но сегодня это уже не означает, что, к примеру, артефакт искусства, вошедший в попсу, перенимает её качество. Он не меняется, не становится хуже, не становится мягче.  Он, скорее, расширяет поп-культуру, а взамен получает информационное присутствие (читай – существование).

Пора бы уже прекратить жить в мире, где культура делится на два противоборствующих лагеря. Все гораздо интереснее. Если ты обладаешь идеей, и эта идея действительно сильная (будь она книгой, музыкой, фильмом или картиной), то здоровее не топтание в подвалах среди аутсайдеров, а стратегичное взаимодействие с поп-культурой. Сама возможность расширить её и получить должное – сделать своё громким, видным, заметным и влиятельным. Вот та причина, по которой современный бунтующий интеллектуал должен обнаруживать ситуации положительной коммуникации с поп-культурой, искать возможность отравлять её собой. Это благостное погружение в достаточно экстремальную и необычную ситуацию. В конце концов, это испытание – сможешь ли ты нырнуть в тыл извечного врага и остаться собой? Речь о подлинности и силе, конечно.