Острая Оболочка

реабилитация эпатажа

Так уж сложилось, что само понятие «эпатаж» существует в плотном окружении порицающего рокота, пространстве осуждения, пристыживания и критики со стороны интеллектуального сообщества. Ситуацию эпатажа зачастую принято оценивать сквозь пелену негативного взгляда; предвзятого, окрашенного в темные тона, отношения. Коллективное сознание традиционно шепчет в уши мыслящих умниц: «Эпатаж – это плохо».

Критики эпатажа утверждают, что он олицетворяет пустозвонство, жест без содержания, понтовую болтовню и шум ради шума, скандал ради скандала, грохот, наполненный пустотой, пшик низшего качества. Человек, предающийся эпатажу, полагается этаким шутом, которому нечего сказать, но очень хочется привлечь внимание к своей персоне. Искать содержание и уж тем более доверять эпатажу – не принято. Интеллектуала убеждают, что эпатаж – это стыдно.

Парадокс в том, что негативное отношение к эпатажу – это, с одной стороны, естественно и нормально, а с другой – является последствием глубокого невежества и заблуждения, навязанного и легитимизированного одноклеточными массами заблудших граждан. Заблуждения, которое не только полагает себя истиной, но и завоевало место общепринятой нормы. Заблуждения, рожденного в логове обывателей, худшие из которых попросту неспособны проникать интеллектом сквозь форму мысли. Заблуждения, которое является таковым лишь потому, что его упрощенный, примитивизированный родитель дикарски пуглив.

Вот почему эпатаж нуждается в переосмыслении интеллектуалами. Мыслящий человек обязан сомневаться в справедливости общественной оценки любого явления, непрестанно удаляться от доминирующего мракобесия к трезвости рассудка.

Согласно «Толковому словарю русского языка» Ожегова, эпатаж - это вызывающее поведение, скандальная выходка. Евгений Репин в статье «Эпатаж как тип текста» пишет: «Он [эпатаж] означает противостояние, наличествующий конфликт с внешним миром. Такое поведение имеет не столько цель показать себя, сколько вызвать некоторую реакцию у тех, кто это видит». В «Википедии» значится: «Эпатаж (фр. epatage) — скандальная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащее принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, а также иногда рассматриваемое обществом как предосудительное и недопустимое. Термин «эпатаж» происходит от глагола e’pater — ошеломлять, приводить в изумление. Буквальное значение — «отколоть ножку рюмки, лишить ноги» (фр. patte — «лапа»), что значит выбить землю из-под ног…». 

Эти определения эпатажа важны не только потому, что помогают понять причину общественной ненависти к этому явлению, но также манифестируют: коренная, изначальная сущность эпатажа, его значение и смысл неизвестны не только обществу, которое традиционно понимает что-либо, опираясь на предрассудки, стереотипы и навязанные схемы восприятия, но и большинству отечественных мыслителей, идущих у этого общества на поводу.

Ведь то, что эпатаж не нравится обществу – логично. Ведь по своей сути он является антиобщественным, обращенным против сомнительных, массовых, народных (а значит – серых и посредственных) идеалов. Плохо и не логично то, что среда думающих людей, среда особая и, в силу своего интеллекта, немногочисленная, соглашается с «истиной», заявленной полым, рафинированно отупленным обывателем.

В эпатаже выращивается протестный индивид, бунтарь и провокатор – существо, которое воинственно сомневается. Это существо понимает коллектив как врага. При этом этот враг не есть объектом слепой ярости и тупой ненависти, взывающей к уничтожению. Существо эпатажное не маргинально. Оно обращается к массам, потому что ненавидит их особой, любовной ненавистью. Особенность этой ненависти в том, что она не желает просто убивать, но агрессивно изменять, корректировать, совершать хирургию, не спрашивая разрешения. То есть, при эпатаже присутствует вера в своего врага, вера в его пластилиновые потенции – потенции к исправлению. Если бы человек эпатажный относился к своему противнику лишь с отвращением и брезгливостью, он бы не старался всеми силами привлечь его внимание. Человек эпатажный – это воплощение шоковой терапии внутри социального контекста.

Утверждение, что эпатаж априори лишен смысла – обычный популизм. Безусловно, провокация не есть чем-то идеальным, застрахованным от идиотизма – она тоже может заблуждаться, существовать ради самой себя, быть пустой и бессодержательной. Но разве застрахованы от этого все остальные интеллектуальные практики? Содержание или присутствует, или нет. Идея или есть, или она отсутствует. И это, признаем, не зависит от формы, в которой все это подается.

Неприятие интеллектуалами эпатажа, среди прочего, опосредствовано туманным и ложным пониманием этого явления, неумением отличить форму от содержания. Эпатаж – это исключительно форма, оболочка, обертка. Это, по сути, страстный язык, формат коммуникации, метод влияния, основанный на убежденности: чтобы влиять на общество, его нужно расшатывать и теребить.

Ценность эпатажного языка в том, что все акценты нарочито подчеркнуты. Этот язык состоит из перемигивающихся маячков, целостных и пылающих образов, колючих причесок и тучных скоплений громкоговорителей, которые верещат. Они не просто доносят идею. Они заколачивают ее в голову, превращают ее в скалящийся вирус, в неизбежную эпидемию.

Вот почему именно сейчас эпатаж столь важен. Он – живая альтернатива миру толерантности и политкорректности; миру невнятного, антииндивидуалистичного шепота; миру мещанских идеалов; миру, поющем колыбельную. Этот мир занимается усыплением ради комфорта. Эпатаж противопоставляет себя этому усыплению, выступает за коммуникационный бодрячок.

Среди прочего, не следует забывать, что наша эпоха – это царство информационного бога, который тоже по-своему шумит, но этот шум лишен углов и акцентов – он тотален и невнятен, его невозможно зафиксировать и разобрать человеческим мозгом. Это просто хаос текста, звука и видео – электрическая каша, которая лишь утомляет и подавляет современного индивида. Более того, с ней этот индивид погружается в мир, где первичное условие – невозможность быть услышанным. Эпатаж возникает тогда, когда такой индивид больше не хочет молчать и начинает верить в то, что его мысли и идеи должны быть внесены в пульсирующую  информационную плоть.

Эпатаж представляется мне не более, чем актуальным языком – языком, на котором, хотим мы этого или нет, вынужден разговаривать активный человек сегодняшнего дня. Безусловно, от эпатажа можно отказаться, но это фактически равно сознательно непредотвращенной погибели. Если современный человек не научится говорить телеязыком,  он, безусловно, не утратит своих подлинных идей, но заведомо обречет их на растворение в информационном хаосе современности. Обречет себя на бытие в умерщвляющей тишине.

По сути, вопрос набивания руки в искусстве на качественный, продуманный эпатаж – это вопрос выживания, вопрос борьбы за свое место сегодня. Осуждать  такую борьбу могут  лишь те, кто уже проиграл. Желание серого обывателя клонировать себя как тип – это лебединая песня с надеждой на последний шанс. Если проигрывают все, проигрыш одного остается незамеченным. Вот почему человек, сведенный до обывателя, так воспевает обывательское сознание. Вот почему он протестует против эпатажа. Он на него попросту неспособен. Неспособен запоминаться, неспособен говорить столь же ярко и качественно, столь же индивидуально и эффективно, как те, кому это под силу.

Посему быть умело эпатажным, в моем понимании, - это своего рода знак качества. Это хорошо, это комплимент, это признак коммуникационной эффективности, умения быть альтернативным и, в тот же миг, убедительным. Это искусство, природа которого – менять тех, кто должен измениться, но делать этого не хочет.

Пустота не способна вызывать общественных бурь, не способна раскачивать социум. Пустота не наносит удар по месту напряженности. Она не способна шокировать, привлекать внимание и раздражать общество. Если бы эпатаж как явление был столь никчемен и туп, как уверяют его критики, то почему на него по-прежнему обращают внимание? Почему эпатажные личности более успешны? Почему эпатаж, как инструмент, эффективно работает?