О синдроме похорон в культуре

В сферах культурных не редко можно услышать весьма пессимистические заявления о смерти того или иного явления. «Сюрреализм мертв!», «Настоящее кино мертво!», «Постмодерна больше нет!» - слышится повсюду. Стоит задуматься, насколько объективны такие заявления в устах множества «предвестников смерти», насколько реальна провозглашенная ими смерть?

Обратимся к толковому словарю: «Смерть - необратимое прекращение жизнедеятельности организма». Говоря о смерти культурного явления, мы заявляем о том, что некая живая абстракция, влияющая на эстетические и метафизические потоки общества, становится абстракцией мертвой, и, соответственно, утрачивает силу влияния на социум. Но разве не наблюдаем мы непрекращающееся движение культурного маятника, когда те или иные тенденции, настроения, идеи и концепции уходят и возвращаются, порой забываются, но в следующий миг вновь актуальны? О каком «необратимом прекращении» может идти речь?

К примеру, смерть сюрреализма впервые была констатирована ещё в первой половине ХХ века, что никак не помешало произойти Сюрреалистической Революции 60х-70х с её школой постсюрреализма, психоделическим движением, наркотической культурой и т.д. «Сюрреализм жив пока жив Бретон!» - слышалось ранее. Тем не менее, пришел Ходоровский, и физическая жизнедеятельность Бретона утратила такую надмерную драгоценность. А ведь подобный процесс смены поколений необратимо вечен.

Мы не можем говорить о смерти какого-либо явления, пока оно продолжает производить артефакты внутри Культуры. Обозначенный мертвым, сюрреализм и по сей день проступает сизыми миражами в современном контексте постмодерна. Аналогичная ситуация и с множеством других явлений. Суть сего в том, что культура не только живет вечно - она эволюционирует.

Более того, понятие смерти - понятие из мира материи, что никак не уместно в разговоре о вещах возвышенных, абстрактных, метафизических. Суждения о смерти культуры столь же резонны, сколько суждения о смерти любви, красоты и человека. Это звучит достаточно поэтично, и столь же неприменимо для реальной жизни.

Что на самом деле имеется ввиду, когда мы говорим о смерти культурного явления? Полагаю, речь идет скорее о смерти традиционного контекста конкретного явления. Другими словами, дело в восприятии. К примеру, существует пространство, обозначенное как пространство сюрреалистическое. Внутри него живут люди - Арагон, Тцара, Арто, Бретон и Дали. На улицах этого пространства свой язык, своя риторика, свои кофейни и салоны, свои наркотики и свои женщины, свой механизм творчества, своя машина производства искусства, которое мы называем «сюрреалистическое».

Таким образом, явление «сюрреализм» ассоциируется у нас не только с текстами, но и в значительной степени с культурным пространством этого явления. Пространство это, в отличие от собственно текстов, материальное, а соответственно рождается, растет и умирает. Умирают люди, закрываются кофейни, меняются вкусы в наркотиках и женщинах. Годы способны видоизменить культурное пространство настолько, что мы уже не узнаем в нём привычных для нас ориентиров, позволяющих определить это пространство как сюрреалистическое. Вот тут и появляются умники, чье сознание не способно обуздать потребность в новом восприятии, которые начинают вопить: «Сюрреализм мертв!». Пространство, застолбившее в умах большинства стереотип, образ того или иного явления, увековечившее его, помимо всевозможной своей позитивности, обладает побочным эффектом - оно рождает толпы глупцов, навеки заключенных в клетке образа, в прошлом. Такие люди остаются вне поезда культуры. Они не могут принять изменения мира и увидеть в новом семя того, что любили ранее.

Умирает лишь то, что изначально мертво. Действительно живое явление культуры обречено на бессмертие. Бессмертие это заключено в том, что живое явление никогда не остается стабильным, никогда не прекращает развиваться, оплодотворять день завтрашний, порождать собой нечто новое. Оно вне стереотипа о себе. Традиционный сюрреализм мертв, и кареты больше не ходят на кукурузных ногах по улицам Парижа. Но разве присутствие на улицах великанов с головами слонов и трамваев с душами девственниц лишает современность сюрреалистического состояния и дыхания вечной жизни?