Мираж сознания

телечеловеческое мышление

И вот по улицам шагает телечеловек – свежайшее существо нового мира. Если бы нам потребовалось охарактеризовать его в двух словах, что бы мы сказали? Полагаю, главная особенность этого существа (его отличие от человека вчерашнего) – отсутствие сознания, собранного в точку.

Если мы проанализируем вчерашних людей, то обнаружим, что в каком бы контексте они не жили, какие идеи не исповедовали – все они имели такую точку, внутреннюю систему, состоящую из принципов, позиций, взглядов и убеждений, образующих конкретное мировоззрение.

Мировоззрение олицетворяет стабильную ситуацию сознания человека. Наиболее радикальные вчерашние люди – это консерваторы. Они сформировали своё мировоззрение и следовали, согласно ему, всю жизнь. Более прогрессивные вчерашние люди заявили, что абсолютная стабильность – это непростительный порок, превращающий живое существо в сухого старца. Такие люди научились корректировать мировоззрение, перманентно чередовать стабильные ситуации и таким образом быть разными.

Телечеловек принципиально иной. Он лишен не только абсолютной стабильности или жонглирования стабильностями, но стабильности как таковой. Отсутствие сознания, собранного в точку - это не только отсутствие мировоззрения, но отсутствие индивидуального содержания.

Сознание телечеловека похоже на мираж, нескончаемое мерцание образов, идей и мнений, которые существуют вне внутренней системы, и витают в хаосе, а посему не способны образовывать плотные созвездия, из которых состоит интеллектуальная идентичность конкретной личности. 

По сути, мы имеем дело с человеком, чей мозг, некогда влажный, органический и пульсирующий, превращен в стеклянный сосуд со множеством пустых камер, которые невероятно податливы для заполнения разными концептами, порой противоречащими друг другу.

Вот почему в речи телечеловека отсутствует не только логика, но и собственное мнение как таковое. Разговор телечеловека – это прыжки с мысли на мысль, с платформы на платформу, с мнения на мнение. Если убрать красноречивый лоск, и попытаться воссоздать схему этой речи, то мы получим нечто вроде: «Я люблю тебя\ненавижу тебя; Тоталитаризм – это плохо, а фашистская Германия – хорошо; ты негр, значит ты русский; Давайте убьем всех новорожденных, но не станем трогать тех, кто только что родился».

В целом речь идет о постмодернистском коктейле на неолиберальных дрожжах, когда в рамках одной лингвистической структуры уживаются антагонистические суждения, конфликтующие фразы и т.д. Спор с телечеловеком лишен всякого смысла, так как он согласен и не согласен с вами в одночасье.

В связи с этим телечеловек испытывает гордость, потому что ощущает себя в ситуации абсолютного авангарда, когда обновление сознания происходит уже не на уровне дней и событий, а на уровне секунд, в рамках одного контекста, одного предложения, одного словосочетания. Если прогрессивный вчерашний человек предполагал возможность изменить своё мнение, то для человека изменение мнения (чередование) – это принцип функционирования сознания (если это слово сколь либо может быть уместно в данной ситуации).  

Парадоксальное мышление, лишенное логики – это также эстетика. В современных реалиях она невероятно успешна и позволяет достичь небывалых высот в различных социальных сферах (к примеру, в культуре, политике, рекламе). Общество зрелища любит такую эстетику, потому что несмотря на отсутствие логики, она заманчива и любопытна, неожиданна и поэтически оправданна.

Нет ничего более совершенного в современности, чем телечеловек. Но здесь есть главное «но», которое должно вызывать брезгливость к подобному существу. Ещё раз обратите внимание на речь телечеловека. Что это? Это поток из чужих идеологических структур, хаотический ветер слоганов, стабильных выражений, лингвистических кодов. Вот почему телечеловек единица идеального электората. Его можно заполнить любыми смыслами, любыми мнениями, любыми идеями, и все они приживутся в его голове, образуют кисель, созвездие волосков, за каждый из которых можно потянуть, в зависимости от потребности каждого конкретного политика. Телечеловек никогда не станет лидером, потому что в нем нет воли и смелости уповать на свою субъективную идею. Он не оператор, но инструмент.

Современный политик никогда бы не позволил себе стать телечеловеком, потому что это лишило бы его власти. Но современный политик непременно должен лелеять рассвет телечеловечества, потому что этот рассвет – преддверие власти такого политика.