Культура Процесса

смерть мифа о «культуре результата»

На страницах журнала «Украина» (№6-7, 2007) винтажный литературный критик Игорь Бондарь-Терещенко, в частности, описывает нынешнюю ситуацию в украинской литературе как движение от «литературы результата» (тексты-книги) к «литературе процесса» (болтовня-пиздеж)», мол, вместо того, чтобы писать книги, украинские писатели заводят ЖЖ и занимаются там болтологией, далекой от «настоящей литературы».

Я бы не хотел сейчас обсуждать украинских писателей в роли блогеров, так как тема эта едва ли насущная и пристойная. Право же, будет страшен тот день, когда покупка мобильного телефона нового поколения писателем Н. будет поводом для окололитературных дискуссий. Что касается «настоящей литературы», то я, признаться, не знаю, что это такое, и куплю 25 тайских шлюх допубертатного возраста первому, кто объяснит мне это словосочетание убедительно. 

Впрочем, статья ИБТ меня заинтересовала, а именно - суждением о литературе результата и литературе процесса. К сожалению, ИБТ не стал развивать эту мысль, удалившись в шизоидное порицание того факта, что ЖЖ позволяет случаться «непозволительному» диалогу читателя с писателем. Давайте вырвем суждение о «результате и процессе» из контекста и зададим простой вопрос: «Действительно ли болтовня стала важнее произведений?».

О, да, господа-ромашки! И это данность, которая вне категорий «хорошо\плохо». Если проследить историю искусства 20-го века, то мы увидим как произведение искусства начало постепенно слоиться, разветвляться, обрастать опухолями, порой превосходящими по своей культуральной значимости само тело-носитель этих опухолей. В тот самый миг, когда Дюшан сделал унитаз частью истории культуры, превратил тривиальный кусок человекобыта в уникальное произведение искусства и заставил уверовать в то, что это действительно произведение искусства, - в тот самый миг, культура обрела новую свободу, которая обрушила мракобесные домыслы о т.н. «настоящести культуры» и «подлинном художественном качестве».

Уорхол, в частности, продолжил забивание гвоздей в гроб традиционного аппарата ориентировки в культуре. Когда простецкая банка супа и трудоемкая скульптура, создаваемая в течение многих лет, в равной степени обрели статус части мирового культурного тела и его истории, стали равноправными братьями в глазах истории, - именно тогда рухнул миф о реальности существования «чистого культурного процесса» или т.н. культуры результата - когда есть только автор, произведение и читатель\зритель. Наружу вырвалась подлинная ситуация, согласно которой культура – это пространство и его разнообразное содержание. Не три одинокие части тела, но тело во всем своем многоуровневом обилии.

Окончательно все устаканил приход Владыки Рынка. Вот уж когда культура процесса вступила в новый этап своего Ренессанса, окончательно осмеяв виртуальную «культуру результата». Какими ценностями оперирует современный аппарат культурного ориентирования? Что важно? Произведение? Едва ли! Комментарий к произведению важнее самого произведения; бездарный автор-бренд важнее неизвестного талантливого автора; цена на рынке важнее художественного качества; светская тусовка, на фоне свершенного творческого акта (несущаяся отовсюду болтовня, которую осуждает дедушка ИБТ), важнее самого творческого акта. Вот как нынче обстоят дела.

Почему одно из наиболее актуальных произведений современности – бриллиантовый череп Демиена Херста? Потому, что это высокохудожественный череп, принадлежащий к «настоящей культуре»? Черта с два это имеет значение! Бриллиантовый череп полагается потрясающим, потому, что его автор – Херст, а его цена – сто миллионов долларов. Столько же стоят Густав Климт и Пабло Пикассо – те, кто явно ассоциируются с «настоящей культурой» в головушке даже самого маргинального и тупого обывателя. Добавим к этому восторг мирового сообщества критиков и получаем новую формулу культурного ориентирования: бренд + цена + околопроизведенческая болтовня критиков и светской тусовки против сомнительного «матриархата произведения».

О да, господа-ромашки, культура процесса затоптала культуру результата, и с этим уже ничего не поделают все эти слащавые культурные консерваторы, которые по сей день ворчат и верят, что «все есть Дух, Бог есть Суть». Порицать смену декораций, изменение ветра и, в конце концов, новый день – удел тех, кто уже стал пылью на теле культуры и исчезнет при первом визите этой культуры в душ. Мы не в силах остановить движение времени и его чередующиеся характеры – мы можем лишь стать плотью нового дня и новых характеров, возглавить движение и облизать прекрасные чресла прогресса.