Критика. PR. Реклама

Современные технологии продвижения книг на украинском рынке

Константин РОДЫК, главный редактор Kr

В многочисленных интервью издателей можно увидеть выражение, которое стало почти крылатым: «Критики в Украине нет». Тем не менее аргументированного объяснения, что такое «критика», у участников книжного процесса тоже не найти. Что же это за зверь такой, к которому они стремятся и одновременно не видят? Неужели ностальгируют за критикой советских времен?

Тогда, во времена отсутствия рынка, понятие «критика» не было адекватным мировому понятию этого термина. Задание так называемого литературного критика состояло в том, чтобы убедительно показать, насколько хорошей является книга, назначенная идеологическим отделом на роль образцовой. То есть, это был обычный политтехнологический механизм.  

Марсель Райх-Раницкий: Профессия критика требует мужества

Нужно признать, что сегодня отголоски такой критики все еще остались. И, возможно, «виновата» в этом не сама культурная журналистика, а журналистика политическая - более резонансная и богатая, а потому и образцовая для медиа-молодежи. Политическая журналистика и культурная журналистика имеют дело с разными вещами. Если журналист, который пишет про книги, работает с книгой как логическим целым и должен вмонтировать его в систему понятий про сегодняшнее состояние общества и отношения между людьми, то политический журналист работает с семантической мозаикой, из которой можно построить очень разные и капризные узоры. В первом случае основной операцией является интенсивный анализ, во втором - экстенсивный анализ. А поскольку имитировать синтез гораздо легче, то и… имеем то, что имеем.

Один из известнейших в мире книжных журналистов Марсель Райх-Раницкий много размышлял на тему взаимоотношений издателей и рецензентов. Он говорил: «Профессия критика требует мужества». И это действительно так, потому что критик осмеливается навострить глаз на творчество уже сформированных и влиятельных авторитетов.  А среди этих авторитетов, с которыми, допустим, случилась творческая неудача, еще и немало собственных друзей… Вот тогда-то и возникают, по определению Райх-Раницкого, «рецензии из вежливости» - когда невозможно отказать своему хорошему знакомому в положительном прессовом отзыве, за что-нибудь его похвалить и - не сказать того, что критик должен бы был сказать. Вообще, говорил Р.-Р., «мир и дружба между автором и критиком возможны лишь тогда, когда критик никогда не будет писать про книги этого автора, а тот навсегда смирится с этим обстоятельством». Так что, возможно, когда издатели говорят, что у нас нет критиков, они имеют в виду отсутствие мужества у многих наших коллег?

Издатели говорят, что критика, пиар, реклама не имеют смысла, если книга не лежит в каждом районном центре, если она не присутствует везде. Но вспомним недавний PR-проект, когда несколько месяцев подряд везде стояли щиты, на которых было написано: «Дядя Ваня». Неизвестно, про что шла речь, потому что такого продукта на рынке не было. И когда он появился в продаже, его начали покупать, потому что за это время реклама запала в подсознание.

В новейшей книжной истории Украины есть аналогичный пример: роман «Польові дослідження з українського сексу» был у всех на устах задолго до публикации - расходились слухи про якобы украденную дискету с произведением, внезапно возникали рукописные куски текста. А потом все было точно так же, как и с вышеупомянутой водкой. Но много ли у нас таких примеров?

Сегодня в Украине наблюдается конфликт между узким издательским полем и прогрессивной динамикой выхода книг. Круг журналистов, которые постоянно пишут про книги и являются специалистами в этой сфере, довольно узкий. Они уже сейчас завалены кучей новинок, которые им присылают издатели. Проблема журналиста не в том, чтоб найти книгу, а в том, чтобы выбрать на какую книгу следует обратить внимание в первую очередь. К тому же, «пропускная способность» неспециализированных газетно-журнальных колонок достаточно низкая - колонка в неделю, а то и в месяц. Колонка - это максимум три мини-рецензии. Еще более напряженная ситуация в литературно-книжной периодике: несмотря на то, что в «Книжнике» рецензируется около полусотни изданий, отзыв получает только каждая четвертая-пятая книга из тех, что приходят в редакцию. И не потому, что другие три-четыре плохие, или редактор относится с предубеждением к издателю или автору - просто не хватает журнальной площади. А поток книжек все увеличивается. Готовы ли издатели адекватно сотрудничать с прессой, когда выход новинки уже не является информационным поводом?

...какое-либо упоминание книги работает на имидж издательства. А уже потом, когда этот имидж станет брэндом, книги такого издательства получат шанс превратиться в бестселлеры.

Отдельная тема - эффективность журналистских выступлений с точки зрения издателей, которые ждут молниеносной реакции покупателя на опубликованную рецензию. К сожалению, эта технология у нас не работает так, как в традиционно книжных странах. Например, в Германии, где на следующий день после выступления Райх-Раницкого книги, про которые он говорил, проданы во всех книжных магазинах.  Исследования специфики восприятия украинского покупателя книг - личностная проблема. Но несмотря на  его видимую «заторможенность» какое-либо упоминание книги, по моему глубокому убеждению, работает на имидж издательства. А уже потом, когда этот имидж станет брэндом, книги такого издательства получат шанс превратиться в бестселлеры.

Что до разнообразных литературных конкурсов - той же «Коронации слова», нашей «Книжки года», Форума издателей, Шевченковской премии. Про Запад не буду говорить. Сейчас в России, если книга попадает в короткий номинационный список престижной литературной премии - например, Российский Букер, премия Аполлона Григорьева, национальный Бестселлер - издатель сразу изготавливает на неё «манжетку» или самоклеющийся стикер. Статистика свидетельствует: продажа таких «помеченных» книг моментально возрастает в 4-6 раз. Почему у нас не работает эта система?

Попробуем разобраться хотя бы с частью этих вопросов.

Рекламный агент в законе

Юрий ЧЕКАН, кандидат искусствоведенья, юрист-специалист по авторскому праву.

Юрий Чекан (Фото: Н.Машарова)

Важно различать понятия одного проблемного поля: критика, пиар, реклама. Доктринальные определения, которые принадлежат конкретным людям, не являются обязательными - каждый может ошибаться. Доминантой должны быть нормативные определения. Если взять, к примеру, закон Украины «Про рекламу», то можем с горечью констатировать, что критика как таковая, и пиар как таковой - это сферы, которых не существует: они полностью покрыты определением рекламы. Такое слишком широкое толкование рекламы выгодно для государства потому, что эти вещи  облагаются налогами, и, когда нужно, к любому субъекту отношений в книжной, музыкальной, художественной, театральной сфере можно применить репрессии.

Цитирую закон: «Стаття 1. Визначення термінів. Реклама - це інформація про особу чи товар, розповсюджена в будь-якій формі та в будь-який спосіб і призначена сформувати або підтримати обізнаність споживачів реклами та їх інтерес щодо таких осіб чи товару». Итак, когда я, как критик, написал статью про «Сады господина Мичурина» господина Куркова или про книжку Андрея Кокотюхи «Почему Украина не Россия» - и написал в обоих случаях резко негативно - я тем самым сформировал про эти произведения определенную осведомленность потенциальной аудитории и, хочу я этого или нет, выступил рекламным агентом господина Куркова или господина Кокотюхи.

Критика обеспечивает функционирование механизмов культуры. Реклама обеспечивает увеличение продаж...

Чем же пренебрегает упомянутый закон, подавая такое прямолинейное толкование? Первый проигнорированный параметр - оплачена или не оплачена коммуникация. Реклама - всегда оплаченная коммуникация. Критика же, когда она является оплаченной коммуникацией, перестает быть критикой. Конечно, можно работать под маской критика на условиях оплачиваемости  заказчиком, но тогда речь не идет про исполнение собственно критических функций. Каких именно? Критика обеспечивает функционирование механизмов культуры. Реклама обеспечивает увеличение продаж. Сомневаюсь,  что читатели, которые прочитали мои негативные рецензии (если они мне доверяют), будут потенциальными покупателями этих книжек.

Следующий параметр - объект. Для критики - это творческая сфера. Критика модулирует определенные картины мира, которые касаются того или иного субстрата общества. Объект пиара - публичные особы как явление. Объект рекламы - публичные особы как товар. То есть, предлагается купить, например, этого политика, отдав за него свой голос.

Дальше - адресат высказывания коммуникации. В критике это все участники культурного процесса, и автор (в музыке - исполнитель), и потребитель (в литературе - читатель); в пиаре - определенные круги общества, а в рекламе - это потенциальный потребитель, тот, кто может купить товар.

Следующее - субъект, то есть, кто это делает. Критик выступает подчеркнуто единолично, в рекламе же работает узконацеленная команда креативщиков.

Цель, с которой один-другой-третий общественные институты работают: для критики - это оценка явления с точки зрения той или иной общественной страты и содействие определенному пониманию текста; в пиаре - это создание контекста, а в рекламе - побуждение к действию. Реклама считается плохой, если тот, на кого она направлена, не пошел и не купил этот товар.

Ну и, наконец, про сущность. Суть критика - равноправное участие в творческом процессе, суть пиара - управление информацией с определенной целью, суть рекламы - это маркетинговая технология.

Пиаролитература

Григорий ШТОНЬ, профессор Киевского национального университета имени Т. Шевченко.

Григорий Штонь (Фото: Н.Машарова)

Я выступаю от имени читателя Литературы, которая не рассчитана на широкий спрос, а потому не может себя продать (собственно, если бы она умела себя продавать, она бы не была Литературой). А чьи интересы представляет это пиаренье? Каналы влияния и методы манипулирования читательскими вкусами (сказал бы, даже, впечатлениями про литературу) у нас сегодня даже более развиты, чем сама литература. Мы уже допиарились до того, что имеем список авторов - среди которых и Андрухович, и Забужко, и Покальчук - которые были предложены «широкой читательской массе», хотя такой и нет, и теперь этими «культовыми» именами наш книжный рынок обозначен. Я же глубоко уверен, что эти авторы уже накормили какие-то прошлые читательские ожидания и идут за горизонт до нулевого показателя, держась на плаву только благодаря этому пиару. Это уже паралитература.

Назовите мне издательство с далекой стратегией, которое потихоньку, жертвуя какими-то сегодняшними интересами (издавая ту же самую макулатуру и накапливая резервы, интеллектуальный и журналистский потенциал), приближали бы наш рынок к литературе, которая не требует пиара.

У нас потихоньку синонимизируются понятия «критик» и «журналист», «критика» и «реклама». Мы работаем на толпу или таки стремимся, чтобы наконец на украинских поприщах появилась литература, а не только то, что напоминает заграничные образчики? Если мы выступаем от имени литературы, то первая штука, которую мы должны достойно выучить - это украинский читатель. Отождествлять украинского читателя с русским - при том, что российская индустрия изготовления книжной продукции, индустрия собственно продаж и рекламы бесспорно достойная и хорошая, - не стоит.  Механически заимствованная, она у нас не сработает. А с нашим читателем работают по принципу российской атаки. Так, как сделала Забужко. Она добилась своего, но те времена прошли. Посмотрите на нашу патриотику, которой завалены книжные раскладки под сине-желтыми флагами - это же, преимущественно, макулатура. Наш нынешний читатель к ней безразличен. Как и к украинским плагиатам с русских стандартов.

Ныне распространенная у нас критика ведет беседу про свои вкусы. Критика тусовочная. Критика эпатажная. Критика, где на фоне сплошной брани не идет речь про этический или даже культурный уровень разговора про литературу - это уровень вообще внекультурный. Но она находит своего читателя. Мы что, всерьез хотим вот эту вот не лучшую часть молодежи, которая только и умеет различить в огромном словаре человеческого языка бранную лексику, - мы ее хотим сделать читателем Литературы? Это, скорее всего, не удастся.

Далее - какую стратегию издательств мы сегодня видим? Видим, как раскручиваются несколько имен или, скажем, тексты-победители конкурса «Коронация слова», которых разгребают себе издательства. А брали ли они участие в «рождении» этих рукописей, они их предвидели? Назовите мне издательство с далекой стратегией, которое потихоньку, жертвуя какими-то сегодняшними интересами (издавая ту же самую макулатуру и накапливая резервы,  интеллектуальный и журналистский потенциал), приближали бы наш рынок к литературе, которая не требует пиара. Кто спрашивал у Герасымьюка до того, как он получил Шевченковскую премию, не хочет ли он что-нибудь издать? А после премии взяли и издали его книгу. А дальше что вы будете издавать? Того, кого снова подсунет случай? Мы, критики, - что мы будем пиарить и для чего? Все, кто грешат, знают, что есть Бог. Наш Бог - это литература. Давайте про это помнить.

Условно-брэндовый рефлекс

Андрей КУРКОВ, писатель

Андрей Курков (Фото: Н.Машарова)

На Западе у каждой книжки есть официальный День рождения. Например, я еще два года назад узнал, что 3 числа следующего года у меня в Париже выйдет роман. Журналистов и критиков осведомляют про этот книжный День рождения за два-три месяца. Тогда же они, перед официальным выходом реальной книги, получают так называемую «версию с ошибками»: сверстанный, но не отредактированный и без художественного оформления вариант, чтобы журналисты могли первыми прочитать текст, который еще не превратился в полноценную книгу, и решить, стоит ли ее вообще читать. Такой вот «простой» пиар.
 
Самая большая ценность для западных издателей - это их авторы. Когда мы слышим, что такое-то издательство, например, в Испании, куплено немецким издательским концерном - что это значит? Ведь немцам мало интересны испанские редакторы, им не нужны помещения, потому как они в большинстве случаев их арендуют, - покупают списки авторов, с которыми есть договор у данного издательства.

Авторы - эпицентр книжного бизнеса.

Авторы - эпицентр книжного бизнеса. Например, издательство Suhrkamp издает более 200 книжек в год, и при этом они знают, что среди этих двух сотен есть приблизительно 20 книг высоколобой литературы, которые нет смысла пиарить на массового читателя. Но есть книжки, которые пойдут на массового читателя - и умного, и полоумного. Вот эти книги будут продвигать на рынке, а потом они принесут прибыль, за счет которой будут издавать следующие двадцать «высоколобых». Поэтому издаются плакаты, буклеты и еще много-много сопутствующей полиграфии.

Издательство Diogenes имеет списки всех книжных магазинов с фамилиями владельцев, директоров и товароведов, которые лично получают различную информацию по каждой издательской позиции. Это - тоже «простой» пиар.

Есть издательства, которые в своих PR-экспериментах идут дальше. Весной Random House издало мой «Закон улитки» и под это событие осуществило фактически нелегальную рекламную компанию. Мы сделали пародию на настенные объявления типа «Потерялась собака»: написали по-английски «Потерялся пингвин. Награда - 5000 гривен». Это была настоящая полиграфия (но без исходных данных). За месяц до официального Дня рождения книги этими плакатиками был обвешан и Лондон, и Ливерпуль, и Эдинбург. Мы спровоцировали скандал: в суд приходили жалобы. Думаю, у нас в Украине креативный потенциал гораздо мощнее, потому что мы выросли и живем в более трудных условиях. 

Каждый западный издатель пытается держать свою репутацию на должном высоком уровне, буквально «завоевывает» уважение и критики, и журналистов, и читателей, - прежде всего, высокой планкой качества литературы, которую он издает. И потому посетитель книжного магазина, беря в руки книгу неизвестного автора, прежде всего смотрит, какое издательство ее издало и в какой серии. Ещё в большей мере это касается журналистов, которые ежедневно получают по 20-30 «версий с ошибками»: именно издательский брэнд будет для них решающим - читать ли эту книгу и писать ли на нее рецензию.

В большинстве стран, кроме нашей, есть популярные телепередачи про книги, которые играют огромную роль. Например, в Германии до недавнего времени был «Литературный квартет» с Райх-Раницким, Бернард Пиво во Франции вел весьма популярную передачу «Бульон культуры» - практически все книги, которые попадали на эти передачи, на следующий день становились бестселлерами на ближайшие 2-3 недели. Как эти книги попадают на телеэкран? У Райх-Раницкого существует команда из 20 так называемых профессиональных читателей, которые и отбирают из нескольких сотен посланных издателями  книг те пять или десять, которые имеют шанс попасть в руки метра - выписывают удачные цитаты, коротко характеризуют. Например, так к Райх-Раницкому попала первая немецкая книга Пелевина. Тогда она стала бестселлером на 2 недели, и был допечатан огромный тираж. Но PR-кампания ограничилась лишь этим эфиром, не была учтена специфика автора, мало понятного немецкому читателю.  Продажа книги замерла, и это практически уничтожило писателя Пелевина для тамошнего читателя. Я привел пример фальш-рекламы для того, чтобы подчеркнуть: PR - это не только технология, но и искусство.

Доверие как рекламоноситель

Мирослав КОГУТ,  вице-президент PR-компании "ROMYR" (Канада-Украина)

Мирослав Когут (Фото: Н.Машарова)

Исходя из того, что я сегодня тут услышал, выходит, что «пиарить» - это хвалить, иногда слишком; это, может быть, - врать и клеветать, предлагать и продвигать и даже - рекламировать. Я занимаюсь паблик рилейшнз профессионально и знаю, что в нашей фирме мы ничего подобного не делаем. Итак, какую связь, пусть мнимую, имеют такие вещи, как пропаганда, реклама и маркетинг?

На самом деле, лучшая реклама для книги, это когда известная и уважаемая обществом личность говорит, как ее заинтересовала эта книга. Думаю, что доверие к такой «информации» будет намного выше, чем к проплаченной рекламе. Итак, главное, что отличает рекламу от PR - это степень доверия. Задача PR - создать поле доверия

На Западе PR - это функция менеджмента, которая адаптирует, изменяет отношения организации со средой для того, чтобы эта организация могла лучше осуществить свои цели. Другая дефиниция: это функция менеджмента, которая создает и поддерживает отношения с целевыми аудиториями, от которых организация получает или выгоду, или неудачу. Точно так же и маркетинг является функцией менеджмента - понять желания и нужды клиентов. Реклама же - это услуга.

На самом деле, лучшая реклама для книги, это когда известная и уважаемая обществом личность говорит, как ее заинтересовала эта книга. Думаю, что доверие к такой «информации» будет намного выше, чем к проплаченной рекламе. Итак, главное, что отличает рекламу от PR - это степень доверия. Задача PR - создать поле доверия и заинтересовать, прежде всего, прессу в свободном выборе, развитии или исследовании определенной темы.

Я уже более 10 лет в Украине и вижу, что часто представления про PR тут очень напоминают советскую пропаганду. Пропаганда - это волевое действие, направленное на то, чтобы изменить, переформировать мнение человека, стандартизировать его точку зрения, создать предсказуемость в поведении.

Натюрморт со штукой

Леся ГАНЖА, журналист

Леся Ганжа (Фото: Н.Машарова)

Сейчас на украинский рынок выходят очень сильные российские книжные компании. И они видят, что тут, на втором по значению для них рынке (после московского), нет сильных игроков, нет сильных денег и нет мощного медиа-ресурса. И россияне здесь все это обязательно будут создавать.

На украинском рынке нет сильных игроков, нет сильных денег и нет мощного медиа-ресурса. Россияне здесь все это обязательно будут создавать. Но будет ли иметь к этому доступ украинская книга?

У нас нет постоянного круга журналистов, которые пишут про книги. Очевидно, это свидетельствует про неурядицы между прессой и книгоиздателями. В конце концов, профессиональные ожидания рецензентов до сих пор не очерчены - внутренне корпоративной дискуссии между книжными журналистами сегодня нет.

Книга на телеэкране - это вопрос прежде всего денег. Потому как, в сравнении с газетой или журналом, эта технология намного дороже. Готовы ли сегодняшние украинские издатели проплатить этот медиа-ресурс? Например, еженедельную программу на одном из телеканалов так называемого «пинчуковского холдинга» и на УТ-1 (на «1+1» и «Интере» это, кажется, нереально)? Усреднено можно говорить про тысячу долларов за программу. Если наши издатели не найдут таких денег сейчас, то вскоре российский фактор, про который я говорила раньше, сделает для них доступ к телевизионному ресурсу вообще недоступным.

Больше поганок, хороших и разных!

Андрей  КОКОТЮХА, писатель, журналист

Андрей Кокотюха (Фото: Н.Машарова)

Когда я пишу рецензии, то в большинстве случаев лишь констатирую факт: вышла книга, она посвящена тому-то. Хорошо это или плохо - решайте сами. Все. Но потом мне часто звонят абсолютно посторонние люди и спрашивают, где эту книгу взять. То есть, я своими материалами несознательно помогаю издателям.

По моему журналистскому мнению,  лучший материал выходит тогда, когда ты лично не знаешь ни автора, ни издателя. Но поддерживать такое равновесие, по крайней мере в столице, слишком трудно. Поэтому и выходит, что большинство книжных рецензентов в разных медиа пишут про то, какой Андрухович хороший. У этого автора есть постоянные 2 тысячи читателей на каждую книгу - это удовлетворяет и его, и издателя. Но это не удовлетворяет меня. Я хочу, чтобы у каждого нашего автора было по крайней мере тысяч десять читателей. Но!

...где ничего нет - ничего и нет, а где много поганок, обязательно найдешь хотя бы один белый гриб. Так и на книжном рынке: чтобы появлялись книги-события, нужен вал посредственной и даже плохой литературы. Журналисты должны честно называть поганки поганками.

На последнем  Форуме издателей во Львове я обошел все ярмарочные закутки в поисках своих любимых массовых жанров. Говорили, что туда съехались чуть ли не 600 издательств, привезли чуть ли не миллион  наименований книг. Но из всего этого я нашел только 12 новинок.

Я - грибник, и расскажу следующее: идем как-то с бабушкой по лесу и не видим ни одного гриба, переходим в другой лес - полно поганок. Я раздражаюсь, а бабуля говорит: где ничего нет - ничего и нет, а где много поганок, обязательно найдешь хотя бы один белый гриб. Так и на книжном рынке: чтобы появлялись книги-события, нужен вал посредственной и даже плохой литературы. Журналисты должны честно называть поганки поганками. Чтобы в конце концов между авторами и между издательствами возникла здоровая конкуренция. Вот тогда то и появится надежда на 10-тысячные тиражи для настоящей литературы.

В ожидании монстров

Анатолий УЛЬЯНОВ, главный редактор «УЛП»

Анатолий Ульянов (Фото: Н.Машарова)

Мы тут постепенно пришли к тому, что в украинском литературном процессе не хватает инфосферы. Процесс разбит на множество дискурсов и тусовок, между которыми не существует связи. Мы не знаем сколько нас, журналистов, которые пишут про книги. Мы не общаемся, и мы практически не обмениваемся информацией.

Дабы не удаляться в абстрактное нытье, хочу поделиться размышлениями на тему «как создавать эту инфосферу». Это может быть информационная база данных в Интернете. Аудитории региональных СМИ не пересекаются, и журналисты могли бы сбрасывать свою информацию в эту базу данных, обладая полным доступом ко всем её ресурсам.

Нужно проводить семинары и мастер-классы по продвижению книг для журналистов, авторов, издателей. Пассивных и не активных внутри рынка издателей нужно воспитывать. Потому что они лентяи. Нужно научить писателей общаться с прессой или хотя бы одеваться. Украинской культурной журналистики не хватает агрессоров. Не хватает настоящих монстров, которые бы грызли этих писателей, чтобы они просыпались ночью в истерике...

«Книжник-review» также мог бы стать центром «живого» общения заинтересованных сторон - проводить семинары и мастер-классы по продвижению книг для журналистов, авторов, издателей. Да, наших пассивных и не активных внутри рынка издателей нужно воспитывать. Потому что они лентяи.

Далее - внутри издательств создавать группы специалистов, которые бы учили писателей себя вести. Большинство наших писателей трясутся во время публичных выступлений. Их нужно научить общаться с прессой или хотя бы одеваться. Да, возможно это непривычные у нас попсовые вещи, о которых не приятно говорить, но все эти вещи - составляющие нормальной публичной деятельности.

Мы все боимся говорить прямо, а нужно топтать и давить, если оно того заслуживает…

И последнее - в процесс продвижения книг следует вводить какие-нибудь нестандартные акции. Нужно отказаться от банальной могилянской модели «мы в подвале все дружим». Пример нестандартной культурной акции в Украине - агентство «Хазария», сделавшее крайне интересный шаг на украинском культурном ландшафте, объединив в одной презентациии авангардных музыкантов, странные картины и писателя Любка Дэрэша, написавшего идеологическую концепцию действа.

Возможен ли информационный реверс?

Александр ВИЛЬЧИНСКИЙ, писатель, журналист

Александр Вильчинский (Фото: Н.Машарова)

Если в Киеве выходит видная книжка, она рано или поздно доходит и до Тернополя в том числе. А работает ли, так сказать, реверс? Может ли заметная региональная книга автоматически попасть в поле зрения столичной прессы? Уже сегодня можно говорить про такое понятие, как «региональные бестселлеры» - книги, довольно популярные в отдельном регионе и совершенно не известные в Киеве. В Тернополе уже несколько лет подряд успешно работает такая писательница как Леся Романчук, ее женских романов продано тут около 25 тысяч экземпляров. И местная пресса сыграла в этом не последнюю роль.

Уже сегодня можно говорить про такое понятие, как «региональные бестселлеры» - книги, довольно популярные в отдельном регионе и совершенно не известные в столице.

Однако, наши газеты, как и всюду, в принципе редко пишут про книги, а когда и пишут - то в большинстве случаев комплиментарные рецензии на заказ. В такой форме промоушина заинтересованы, прежде всего, издательства и книжные магазины. Но со временем, бывает, с такого начала оформляются полноценные журналистские рубрики. У нас есть газета «РИА плюс» с наибольшим в области тиражом - около 40 000 экземпляров. Туда пришел владелец местного книжного магазина и предложил финансировать рубрику «Книжное обозрение». Это длилось с полгода, потом заказчик перестал вкладывать деньги, но рубрика настолько прижилась в газете, что существует и по сей день - уже в формате сугубо журналистского проекта, где рецензируются новинки со всех издательств Украины, а не только с ассортимента отдельной торговой точки.

Знаю, что-то похожее есть и в Черновцах, и в Луцке, не говоря уже про Львов. Если издательское дело будет развиваться такими темпами, как сейчас (когда в небольшом Тернополе работает до 20 издательств, а раньше на всю западную Украину было одно), преобладание предложения над спросом приведет к установлению новых связей с газетами, радио и телевидением.

***