Книжные мухи

украинский книгоиздательский кайф и задержки у молодых

Что же это такое – ходить по протоптанной тропинке? Зачастую под этим выражением мы понимаем ситуацию, в которой человек действует проверенным образом, поступает так, как поступают многие. Раз по этой тропинке прошла уйма людей, значит здесь нет пехотных мин и граблей, на которые можно наступить.

Другая трактовка выражения «ходить по протоптанной тропинке» связана с профессионализмом. Если человек поступает проверенно, то мы полагаем такого человека профессионалом, ведь он знает, что делает и не идет на угрожающий риск. Он – стратег, генерал, старый лис, как говорится.

Третьи скажут вам, что по протоптанной тропинке ходят лишь скучные обыватели, которые не способны на новые пути и поступки.

И все же мне близок взгляд, что выражение «ходить по протоптанной тропинке» означает – действовать по алгоритму большинства. Причем речь сейчас не идет о качественном моменте вопроса и позиции, что, мол, большинству повинуется лишь обыватель, а обыватель, в свою очередь, смрад, быдло и не хорошо. Я хочу сказать скорее о том, что ходить по протоптанной тропинке - это выполнять автоматическое, неосознанное, машинальное действие. Можно автоматически любить, ненавидеть, гладить женщину или чесать пузо собаки. По ходу жизни мы теряем бдительность, оптимизируем наши движения и обрастаем подобным автоматическим поведением, будто гроздьями сочных раковых опухолей. Мы привыкаем поступать определенным образом и уже не задумываемся над вопросом «почему?».

Таким образом, мы невольно становимся роботами – так все и устроено. Поэтому не будем спорить и признаем, что чем старше мы становимся, тем предсказуемей и привычнее мы функционируем. Мы становимся людьми, поведение которых можно предугадать, поступки - предвидеть, а программу жизни - расписать до её реализации.

Причем здесь мухи? – спросит утомленный юношеской философией читатель. Мухи здесь причем, ибо речь идет об украинском книгоиздательстве.

Давайте представим, что у автоматического поведения есть свой корень – первопричина, которая, собственно, и заложила программу, план на грядущее. То есть, случилось что-то, что заставляет нас непременно поступать так, а не иначе.

В фильме Дэвида Кроненберга «Муха» герой Джэфа Голдблюма становится жертвой рискованного научного эксперимента - он пытается создать устройство телепортации. Задача минимум – перенести своё тело из одной железной будки в другую. И вот он раздевается и со своими голливудскими ягодицами жмет кнопку «ВКЛ». Здесь и случается непоправимое – ДНК Джэфа Голдблюма смешивается с ДНК случайно залетевшей в железную будку мухой. Что было дальше все знают – человек превращается в липко-гниющее насекомое из семейства «навозное».

Что-то похожее произошло с украинскими книгоиздателями. Их ДНК смешалось с ДНК случайной мухи. Вот уже более десяти лет они пребывают в нерушимой ситуации отчаянной возни – грызутся с государством, пытаются реформировать налоги, пьют водку, посещают Форум Издателей и воюют с «оккупацией» украинского книжного рынка российской печатной продукцией. Но ничего ведь не меняются в их книжных садах. Все хорошее, что происходит с украинской книгой за последние годы – не их заслуга, но заслуга свеженьких молодых.

А как же бабушки и дедушки с книжкой в ладошках? Они, как уже говорилось выше, смешались с семейством «навозных». В их среде ничего в лучшую сторону не меняется, и мы, критики, постоянно их за это ругаем и оскорбляем.

Но ситуация не так проста. Да, ДНК мухи превращает наших книгоиздателей в гнездо с насекомыми в брюшках, они все уже покрыты шерстью, из них капает слизь и прочие прелести от режиссера Дэвида Кроненберга. Они обречены, конечно. Но это, черт побери, их жизнь.

Зачем же мы их оскорбляем? А что, если никаких изменений с их стороны и не требовалось? Что, если литературный процесс стал для них вышеописанным автоматическим действием, ходьбой по протоптанной тропинке?

Мы были несправедливы, господа. Оставим же в покое украинских книгоиздательских старичков. Если их действия автоматические, то стоит полагать, что их литературный процесс несет им естественный кайф – он непродуманный, а машинальный. Может, им нравится собираться на пустословных круглых столах, искать «друзей украинской книги» среди обывательских поп-музыкантов, делать поросшие мхом Форумы и издавать никому ненужные бумажные кубики с черными буковками внутри? Может, это и есть их наркотики и счастье? Может, это и есть их финальный пункт и требовать невозможного не стоит?

Нам не следует быть фюрерами, воюя с сухокостными структурами. Не стоит забирать последние наркотики у седых мух. В конце концов, это их навоз, пусть в нем они и играют в борьбу за высшие идеалы. Они навсегда останутся там, где есть бесконечность ряда действий, но ни шага вперед к ручейкам прекрасного.

Между ними и молодыми уже сейчас образовалась бездна. Передачи опыта не произошло, эволюции не случилось. Молодые украинские издатели (например, «Буква и Цифра») пришли сюда со своими законами и принципиально отличающимися подходами да концепциями. И у этих новеньких ещё есть время до того, пока они не стали роботами и мухами и не начали создавать литературный процесс как автоматическое действие. Собственно, литература и должна случаться до того, как процесс её создания стал автоматическим, проверенным, привычным, до того, как ходиться не началось по протоптанной тропинке.

Мы были глубоко неправы, когда нападали на традиционного украинского издателя. Мы позарились на его единственный наркотик – симуляцию конкретной ситуации литературного процесса, в которой он родился, живет и умрет. И, быть может, многие из нас излишне увлеклись процессом одергивания стариков от их наркотиков, в то время как нужно было спешить создавать своё и стараться успеть на поезд культуры, пока за спиной ещё не распустились липкие и прозрачные крылышки, пока не захотелось бесконечно жужжать, пока не потянуло на манящие бурые холмы.

Mad Meg