Клаустрофобия художников

передвижные галереи

Поскольку большинство художников – это люди невероятно трусливые и истеричные, любой контакт с обществом вызывает у них щенячью дрожь. Амбиции художника требуют должности вселенского пастора, в то время как социум, мягко говоря, плевать хотел и на художника, и на его искусство. Социум, в конце концов, это огромный сияющий кукиш.

Не мудрено, что созерцая его, художник невольно хнычет, потеет, писает себе в штаны, впадает в депрессию и жаждет забраться чрез темную щель в болотце, где его признают, оценят и примут как своего милого божка. Так рождается стремление законсервировать себя в галереях.

Совершенно понятно, почему галеристам и отдельным «митцям» явление «галерея» нравится. В ней не только куется бабло, но и множится высокохудожественная педерастия во имя титулов и наград, клонируется монополия и статика престижа. Здесь есть свои модники, которые приходят выпить «Мартини», пожевать оливки, понаблюдать за сушеными какашками и попиздеть в духе: «Какая утонченная игра с тональностью, концептом и метафизическими мотивами в духе гностиков и лоббистов неовременья».

Всё это пышно, мило и жалко. Все это пиздоласковая возня в угристом гное. Социальный кукиш как был, так и остался. Поэты мрут, а общество думает о колбасе.

Благодаря творческой инфраструктуре и галереям в частности, искусство, согласно британскому художнику-террористу Banksy, становится последним большим картелем.  Горстка людей делает искусство, горстка его покупает, горстка показывает. Но миллионам тех, кто приходит на него посмотреть, нечего сказать.

Полагаю, будет разумным прийти к следующим оздоровительным предположениям:

• художник может избавляться от посредников;
• художник может избегать тусовок избранных;
• художник может прекратить половые сношения с галеристами;
• художник может покинуть статичные галереи, не желая скиснуть в коробках;

Нет ничего более правильного и вдохновляющего, чем эстетический джихад против статичных галерей, священная клаустрофобия поэта. Следует разрушить их стены, дабы превратить город в галерею без стен, территорию прямого контакта с публикой. «В обход» не стреляют. Стреляют прямо в сердце, глаза, уши и умы.

Поэты и художники должны захватывать улицы, взрывать свои творческие бомбы там, где кипит настоящая жизнь. После такой революции городу суждено превратиться в абсолютное выставочное пространство, где главенствует не тот, кто больший богач, еврей, гомосексуалист или классик, а тот, у кого громче бомбы, кто ярче светится, кто более зубастый и активный. Война художников должна произойти не на страницах журналов, не в курилке критиков, не в тусовках, но на бульварах, площадях и проспектах.  Собака против собаки. Кисточка против кисточки. Девочка против девочки. Мальчик против мальчика.

Если мы останемся галереецентричными, продолжим поклонение закостеневшим престижным галереям, то, безусловно, у нас есть шанс оказаться на старости лет в шелковом халате, с бокалом дорого вина и сытыми газами в брюхе. Это ли интересует художника? Быть может. Но есть и нечто более важное – поступок, который можно назвать революционным, подлинным и настоящим. Искусство не имеет права мирится со статикой, с стабильным градусом и постоянством. Нападение на людей, оккупация улиц и заброшенных зданий, аренда концептуальных территорий, передвижные художественные пространства, создание спонтанных галерей без божков-лидеров,  – все это куда важнее силиконовых сисек или ласковой улыбки Марата Гельмана.

Язык улицы и эстетический джихад – это реальный выбор, реальная альтернатива или, как минимум, достойное дополнение в жизнь художественную. Поэтическое сияние взывает уничтожить статичные галереи-идолы, заклинившиеся на внутренних тусовочных законах. Кто из поэтических протестантов бросит первый кирпич в их пафосные витрины?