Гитлер любит Телевизор

ситуация спровоцированного спокойствия

Будучи студентом института журналистики я жутко тревожился, глядя в мутные глаза рептилий-преподавателей. Меня настораживали все эти почетные старцы-теоретики, которые вещали с величавых кафедр: «Настоящий журналист не выражает мнения, но информирует людей, представляя позиции всех сторон».

Нет ничего удивительного, что украинская теория журналистики выбрала для себя именно такой взгляд на истинную сущность работы журналиста. Во-первых, именно с такой установкой работает практически вся крупнокалиберная пресса на Западе. Во-вторых, страна, утомленная советской пропагандой, возжелала увидеть на страницах газет нечто выдержанное и с претензией на объективность.

Ранее на благостную теорию о нейтральной журналистике у меня возникало лишь одно контр-суждение: Если журналист прекратит выражать мнение, то он прекратит быть автором. Не быть автором означает не быть уникальным голосом. Лишенный уникальности голос – это сухой шепот без страсти, без огненных шаров в глазах, без чвакающих сокращений сердца. Собственно, все, что нейтрально, - есть робот.

Так или иначе, я достаточно узко смотрел на проблему, не замечая, что под брюхом, которое на поверхности, у нее также есть пучок слизистых щупалец, которые под водой – скрыты на глубине от наших взоров. 

Теория нейтральной журналистики гармонично совокупляется с политкорректным фашизмом. Он, как и нейтральная журналистика, преследует одну цель: вычленить новояз - универсальный язык, который бы распространялся на максимальное число информационных потребителей. Рекламная этикетка гласит: надо говорить, не обижая ни травинку, ни лесок, ни мусульманина, ни иудея, ни православного человечка. На практике политкорректность получилась этаким психоанализом наоборот. Все, к чему она привела, – это колоссальное напряжение между людьми, которые, в силу правил политкорректности, умалчивали свои эмоции и жили в ситуации, когда правду нужно смягчать или корректировать в ущерб искренности.

Я упомянул теорию нейтральной журналистики и политкорректность не зря. Все это части одного целого – глобальной ситуации, которая вызывает небеспочвенные опасения. Данная ситуация состоит из множества союзов: нейтральной журналистики и политкорректности, информационной эпохи и телечеловеческого мышления, шоу-бизнеса, массовой культуры и рекламы, т.д. 

Что это за ситуация, и каковы ее вероятные последствия?

Вышеописанная ситуация – это ситуация спровоцированного спокойствия или даже симуляции такового. Это ситуация молчания и самоподавления, цензура не только слов, но настроений, состояний, эмоций и чувств.

Но даже это не главное. Вся суть в последствиях:

Жертвы ситуации спровоцированного спокойствия на деле пребывают в напряжении – они зреют, будто патиссоны, к радикальным деяниям, как результату подавления естественных человеческих проявлений. Они слишком сильно хотят высказаться, избавиться от накопившейся энергии. Поэтому ежедневно они походят на псов, готовых сорваться с цепи. Они ласкают милитаристский угар. При этом ситуация спровоцированного спокойствия заставляет их удерживать в себе не только обычные эмоции, но и весь образовавшийся гнев. И вот мы видим сотни, тысячи молчаливых роботов, готовых ногтями отколупывать скальпы с голов друг друга. Но пока они, конечно, тихой мышкою сидят.

Тем временем, журналистское пространство, в частности телевизор, абсолютно подчинено нейтральному тону. Ящик уж серый кисель из посредственного настроения, шепчущий шум, бесцветный монолог. Самое важное здесь то, что это оправданно, ибо мы имеем дело не с простой скукой и роботизацией. На наших глазах готовится платформа для грядущего путча.

Все работает следующим образом: ситуация спровоцированного спокойствия становится невыносимой. Она делает посредственными людей, вещи, мысли и т.д. Шоу-бизнес в обнимку с массовой культурой начинают влиять на телевизор. В ситуации спровоцированного спокойствия рейтинги на телевидении делает эпатажное безумие.

И вот роскошный Адольф Гитлер сидит в студии новостной службы «Первого канала». Ведущий: «Здравствуйте! Это программа «Правда». У нас в гостях Адольф Гитлер. Здравствуйте, Адольф!»

Адольф распахивает рот, окруженный нитью шелковых губ, и произносит короткую фразу: «Ваш президент – православное насекомое! Мы должны расстрелять всех православных насекомых!».

Ведущий, конечно, сделает вид, что он шокирован. В студию даже позвонит старый комсомолец и скажет, что так говорить не гоже. Но все это уже не будет иметь значения. Ситуация спровоцированного спокойствия обрушилась. Благодаря современным реалиям рекламы, шоу-бизнеса и массовой культуры, такое заявление сделает рейтинги. Потому что раньше было нестерпимое спокойствие. А теперь… Первая полоса в газете «КоммерсантЪ»: «Новый идол молодежи!». Кругом майки с Адольфом Гитлером, матрешки в виде Адольфа Гитлера,  презервативы с портретом Адольфа Гитлера. Мальчик Саша говорит: «Он сказал то, что все мы говорили на кухнях». А девочка Света поддержит: «Он говорит на новом, живом, человеческом языке! Это подкупает».

Такова реальность, ребята. Чем пышнее ваше безумие, тем дороже оно стоит по телевизору. Садист-мясник куда более выгодный для эфира персонаж, чем победитель школьной олимпиады по шахматам.

Но мы можем пойти дальше. Итак, благодаря спланированному совпадению обстоятельств,  Адольф Гитлер вдруг становится поп-идолом, а его лозунги – не пугающей политикой, но модными афоризмами. Мальчики и девочки цитируют его, потому что он – прикольный. «Гитлер – это круто! Гитлер – это класс! Не было бы Гитлера, не было бы нас», - сочинила стишок молодой бухгалтер Соня.

Самое задорное начинается тогда, когда лозунги обращают в слоганы массовой культуры, и дают их людям, которые сдерживались долгое время. Мы возвращаемся к созревшим патиссонам, о которых речь шла выше. Желающие сорваться с цепи, эти овощи-псы, – готовая армия для новорожденного поп-идола. С одной стороны, его призывы убивать, благодаря телевизору, стали как бы безобидным и модным эпатажем. С другой стороны, они выражают реальные и извращенные желания некогда подавленных и порабощенных спокойствием людей.  Кровь начнется тогда, когда эти рабы захотят свободы. Кровь начнется тогда, когда средь феерии массовой культуры мы не заметим, что прикольный Адольф Гитлер на самом деле просто Адольф Гитлер.