Дети из Супермаркета

«борьба с ведьмами» как провокация новых рынков

Многие из нас привыкли считать, что массовая культура – это примитивный корм для всеядных посредственностей; дешевое варево из суррогатов, призванное в развлекательной форме усыпить наш рассудок и выманить из наших кошельков хороводы хрустящих купюр. Пускай и так, но что если посмотреть на массовую культуру шире? Что если хотя бы на миг представить, что при всей своей убогости и обывательской простоте, эта культура отражает некие глубинные шевеления в брюхе общества?

Да, рынок, как порочный отец-развратитель, спровоцировавший рассвет массовой культуры,  лишен какой-либо морали. И было бы наивным верить, что он разделяет ценности  общества, где функционирует. Даже если некое явление внутри социума полагается большинством греховным и табуируется, рынок едва ли покорно кивнет вместе с этим большинством. Напротив, запреты и табу всегда будут друзьями рынка, ведь его [рынка] демиурги знают, что табу рождают в социуме зоны напряжения. Момент возникновения запретного плода предшествует капиталистическому триумфу. Все, чего нельзя – хочется. Все, чего хочется – можно продать.

Желания, которые встречают активное противостояние социального организма, - это семена, из которых вырастут товары. В то время как общество зацикливается на какой-либо проблеме, рынок выжидает мгновения, когда созреет очередная целевая аудитория – легионы тех, кому очень хочется, но кому активно запрещается. Вот здесь и возникает ренессанс перверзий. Сначала общество, неуклюже силящееся одолеть тот или иной недуг,  доводит своего гражданина до навязчивого невроза, а затем рынок, жаждущий этим неврозом воспользоваться, доводит невроз до состояния вопящего безумия. Остается выждать еще совсем немного, после чего запретные плоды вываливаются на прилавки разночинных супермаркетов, и, видит Бог, к ним сразу же выстраивается очередь. Волшебство союза социума и рыночных технологий в том, что эти очереди состоят не из тех, кто изначально был склонен к запретному плоду, но в большей мере из тех, кого воспитали искателями этих запретных плодов. Мой тезис прост: табуирование не защищает общество, но создает новые рынки.

Совсем недавно я встретил старого друга, который уже много лет работает фотографом на различные эротические и порно-журналы по всей Европе, снимая, в основном, материалы категории «Teens». «С работой все плохо, - пожаловался мой друг. – Последнее время мои фотки практически не покупают». В чем же дело? «Им нужны молоденькие модели». Я едва ли помнил хотя бы несколько работ моего друга, на которых фигурировали бы немолодые девушки, о чем ему и сообщил. «Ты не понял, - сказал он. – Все сейчас хотят смотреть на девочек, которые похожи на детей. Мои клиенты теперь берут только то, что можно назвать развратной невинностью. У девочек должны быть маленькие сиськи, недоразвитые, мальчишеские тела». Затем он показал мне одну из последний своих фотосессий, для которой нашел, казалось бы, именно такую, полуразвитую детоподобную девочку с сиськами первого размера. Мне показалось, что она идеально подходит под новый образ, которого требуют заказчики с порно-сайтов. «Не купили, - говорит. – Сказали, что у нее взрослое выражение лица». Насколько я знаю, закон по-прежнему считает, что детям нельзя дружить с сексом. «В этом и вся сложность. Рынок хочет новый тип идеальной модели. Она должна быть совершеннолетней, но выглядеть на все 14».

Мне мигом вспомнилось количество мер, которые современное общество бросает на борьбу с проблемой педофилии; вспомнились все эти религиозные фанатики, войны за мораль и нравственность, статьи законодательства и социальная реклама на тему: «Если взрослый дядя поцеловал тебя в лоб, не скрывай, сообщи о сексуальном домогательстве первому встречному полисмену, маме и бабушке». Черт побери, сегодня даже глухонемой эскимос, родившийся калекой и проживший всю жизнь в запечатанной барокамере, знает, что за любовь к детишкам его обольют бензином и подожгут под хит Майкла Джексона «You are not alone», сведенный с хитом The Bloodhound Gang «Burn, motherfucker, burn…». Но и здесь рынок самодовольно хохочет. Ему хорошо известно, что запрет на «сексуальных детей» очень быстро конвертируется в спровоцированное хотение нарушения запрета, а значит, на что бы не надеялись параноидальные борцы-родители, сексуальные детишки поступят на прилавки.

Собственно, это уже случилось. И если кто-то вздумает найти крайнего, то, в первую очередь, нужно искать его среди тех, кто был сильно против детотраха, говорил о нем на каждом углу, но позабыл, что живет в эпоху хитрожопого капитала. В эпоху, где агрессивные запреты не являются эффективными решениями, не рождают чинного соблюдения правил, но подло дразнят и без того затурканного гражданина, вызывают у него истерию, удобряющую почву для новых рынков. Проблема педофилии, разумеется, существует, но если борьба с ней лишается рассудка (Не смей думать о желтой обезьяне!) и превращается в форму фанатического запугивания (лучший пример - США), то страдают, в первую очередь, дети, для которых это запугивание выращивает новых опасных дядь. И о желтой обезьяне таки начинаешь думать.  

Кто-нибудь слышал про последний хит мировой порно-индустрии? Имя ему Зулейди Пьедрахита, звезда сайта «Little Lupe», жемчужина острова Тенерифе. Дочь испанца и колумбийки, эта девочка ворвалась на adult-сцену в 2006 году, и с тех пор весь мир знает ее как свою дочурку-нимфетку, глотающую члены как шпаги героя Боярского. Внешность прекрасной Зулейди обманчива. 20-летняя Пьедрахита обладает наружностью большеглазой лолиты из коллективного бессознательного. Она – чистокровный продукт страхов о массовости педофилии; тот самый новый рынок, который спровоцировали совестливые святоши со всех концов света. Сегодня миллионы задерганных самцов платят деньги, чтобы получить именно такой запретный плод. И вот он перед ними. Красиво упакованный и готовый к употреблению. Как говорится, с чем боролись на то и напоролись. Пришлось купить.

Остается надеяться, что «борьба с ведьмами» все же посмотрит на себя в зеркало и остановится до того, когда напуганные мужчинки вдруг не доберутся до мысли: «Зачем платить, если можно на халяву?», мигом убегут с сайтов вроде «Little Lupe» и вечером, оставшись с дочурками наедине, не прошепчут: «Садись ко мне на коленки, доця».

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita

Zuleidy Piedrahita