Десакрализация литературы

Создается впечатление, что большинство участников украинского книжного процесса путают понятия, и не понимают разницу между Иисусом Христом и литературой. Оба эти явления рассматриваются украинскими интеллектуалами в единой парадигме - пространстве святости. И если святость Иисуса проблем в обществе не вызывает, то осознание святости литературы - весьма губительная для культурного процесса тенденция.

Украинский архетип литературы - это женщина-небоскреб, Большая Мать, с сияющими от святого духа сиськами. Она вне материи, вне мирской жизни. Она - культурное божество. Её адепты - избранные метафизические щенки-писатели, силящиеся присосаться к соскам Господа. О, какое возвышенное должно быть чувство возникает при касании к Литературе. Она, в слезливых глазах этих щенков, Госпожа Культуры, Богиня, формирующая общество. Нечто из рода высочайших материй.

Уколите любого члена Союза Писателей в слово «литература», и вы узрите, как личико этого, по всем параметрам антикварного, человека покраснеет, губки задрожат, и с них сорвутся слова о духовности, о каком-то великом предназначении писателей, о какой-то ответственности перед миром.

Но дело не в стариках. Уколоть можно и современного Андруховича. Здесь понятие святости другое. Учитывая тот тайский массаж, который Юра устраивает Европейскому Союзу, учитывая все его статьи, пропитанные ощущением огромной социальной значимости литературы, учитывая тот писательско-гражданский надрыв, с которым он рвался на баррикады «оранжевой партии» - всё это говорит об одном: и этот верит в литературного Бога. 

Главный редактор издательства «Кальвария» Петр Мацкевич тоже грезит о спасении мира книгой. «Заберите у нации национальную книгу, и нация развалится» - говорит он. Господа, нация развалится, если срочно не решить дело с водопроводом во Львове. У горожан воды нет, чтобы помыться. Их скоро съедят австро-венгерские блохи, а вы им подсовываете книгу, как основу самоидентификации.

И таких примеров миллион. Все они говорят об одном - украинское книжное пространство пребывает под диктатом Книжной Церкви.

Что в этом плохого?

Только писатели Украины и Кении все ещё ломают голову над вопросом: «Постмодерн - это хорошо или плохо?». Весь мир уже более полувека живет в этом состоянии и рефлексирует на него. У нас всё ещё думают, достойны ли современные украинские писатели быть «сынами великого Кобзаря», несут ли они столь же мощный посыл в мир, как и культовый украинский алкоголик, какова связь современности с традициями и историей.

Только в Украине книжный рынок захвачен т.н. элитарными писателями - баночными умниками, не понимающими, что наличие массовой литературы (читай, чтиво для поездов и домохозяек) - это вопрос существования дееспособного книжного рынка как такового.

Только в Украине литературные дискуссии посвящены не практическим сторонам работы на книжном рынке, а каким-то национальным миссиям по оздоровлению народа культурой, каким-то высоким задачам.

Только украинский писатель похож на непонятого гения, который вместо того, чтобы подмыться и просветлеть, ходит угрюмо по городу, пьет кофе, ненавидит людей и смотрит на своих читателей свысока. Его мечта: писать один роман всю жизнь, не дописать его и умереть от туберкулеза под лестницей.

Серьезные-серьезные морды, пафосные-пафосные лица - вот результат «болезни святости» украинской литературы. А современный мир ведь другой. Он иронизирует и хохочет. Он продается. Он мыслит ко всему прочему земными категориями, материальными. Ограниченность метафизикой - это тупик. Уже давно пора подумать о поиске земного восприятия литературы.  

Мы имеем дело с самозванкой. Обычная человеческая девка лезет на крест, выдавая себя за Иисуса Христа. Этого нельзя допустить. Это богохульство. Её стоит отколоть от креста, посадить на санки, и пустить с Голгофы обратно домой - в реальную жизнь, где люди не только спасают мир и говорят о высоких материях, но какают и писают, что вполне естественно. Если украинские интеллектуалы поймут эту жизненную естественность литературы, увидят в ней не бога, но человека, то возможно кто-то захочет читать украинскую книгу. Только в десакрализации литературы лежит ныне путь к культурной актуальности Украины, к избавлению от идеологической чуши, превращающей украинскую литературу в колбу, кишащую пафосными червями - спасателями мира. Только в десакрализации литературы путь к созданию литературы дня сегодняшнего, свежим горизонтам культурной демиургии.