Бюро потерь

искусство ситуаций

На одном званом вечере мне запомнилась дама, похожая на грызуна в красном латексе, которая настырно приставала к бородатому иностранцу, чья фирма занималась производством шампанского. «О! – лестно восклицала женщина-грызун, - вы правда производите шампанское?». Иностранный бородач вел себя дипломатично, был доброжелателен и вежлив. Он ответил: «Я не произвожу шампанское, но создаю ситуации. Меня интересует возможность дополнить чье-то свидание, встречу или интерьер холодной бутылкой с газированным алкоголем. Бывают моменты, когда уместно шампанское с клубникой. Я тот человек, которого всегда волновал вопрос – почему здесь и сейчас так приятно пить именно шампанское и именно с клубникой? Я пытаюсь найти обычные жизненные ситуации, в которых мое шампанское могло бы стать эстетичным дополнением, уместной деталью…».

Возможно, иностранный бородач лишь поливал настырную барыню красным словцом, дабы опосля щупать её тело в одном из киевских отелей, но все же, позволим себе обратить внимание не на истинные причины такого изящного ответа, а на подсказку для современных художников, скрытую в словах иностранного бородача.

Что, если искусство прекратит заниматься производством вещей (картин, книг, музыкальных произведений) и начнет создавать ситуации, которые бы превращали заурядный жизненный момент в нечто интересное? Что, если бы художники прекратили грезить о музеях и занялись бы разночинным украшением, собственно, жизни? Такое искусство, очевидно, перестало бы работать на конкретную (и зачастую узкую) аудиторию и ушло бы к людям, направило бы свои силы не на избранные сферы, но на случайных очевидцев.

Что бы могло явиться такой сконструированной ситуацией, которую интеллектуальные паразиты в лице критиков нарекли бы искусством?  Представим себе группу художников, чья деятельность – это бюро находок наоборот. То есть, они не находят вещи, а «теряют» их.  В метро, магазинах, парках, бульварах, улицах, в ресторанах, кинотеатрах, на лавочках и в кафетериях. Потерянные вещи этих художников объединены единственным параметром – это должны быть интересные мелочи, вещи, которые в скучающем обывателе могли бы вызвать недоумение, удивление, любопытство. Такой художественный жест превратил бы творцов в подлинных борцов со скукой, а всех остальных людей – в случайных искателей сокровищ. Искусство бюро потерь работало бы с жизнью, а не вымышленными мирами зауми. Художники решали бы не абстрактные иль вечные проблемы, но проблемы людей, оказавшихся в мире одиночества, спешки, скуки и апатии. Каждая интересная потеря – это шанс возродить в человеке веру в возможность любопытного вокруг. Это, в конце концов, терапевтическое развлечение. 

Совсем недавно британская газета «Guardian» побеседовала с работником бюро находок, который рассказал о сокровищах Управления лондонским транспортом на Бейкер-стрит. Надувная лодка, гроб, протезы конечностей, газонокосилка, имплантаты груди, банка со спермой быка и контейнер с тремя мертвыми летучими мышами - вот только краткий список вещей, которые забывают в общественном транспорте британцы. Среди других артефактов фигурируют: сумка с двумя человеческими черепами, три противогаза времен Второй мировой войны, диван-кровать, прибор для проведения вазэктомии (мужской стерилизации) в домашних условиях и урна с прахом.

Рисовать картины хорошо, но, согласитесь, в потерянных черепах, бычьей сперме и приборе для стерилизации мужчин в домашних условиях куда больше искусства. И жизни, собственно, больше.