МИКЕЛЬ МАРТОН: "Мне нравится заступать за грань дозволенного, нарушать догмы цензуры, сохраняя при этом обнаженное мужское тело как нечто лишенное перверзии, как чистый артистичный объект, ничем не уступающий женскому телу. Лишь ограниченные слепцы могут полагать, что изящество и утонченность доступно лишь женщине. Я хочу показать, что даже эрегированный пенис может быть чувственным и красивым".
Я глубоко равнодушен к тому, питается ли Пинчук беременными самками на завтрак. И уж точно меня не смущает, что весь этот PinchukArtCentre - помпезная пиар-компания не contemporary art или страны, а конкретного дядьки. Но всё дело в том, что Центр Пинчука есть за что критиковать. И нужно критиковать. Вот только кто бросит огненный камень так, чтобы он попал в цель, если большинство критиков Пинчука в Украине - слабоумная большевистская мразь?
Меня возбуждают твои глазные яблоки и я хочу их лизать, любовь моя.
Хотите засунуть осьминога во влагалище? Да пожалуйста! Желаете купить использованные трусики ученицы младших классов? Сколько угодно! Содомия роботизированного животного? Их есть у меня. Вот только всё это – старорежимные рудименты. Не в моде больше кончать на щупальца морепродуктов, понимаете? В моде - экто-порно.
Существует достаточно специфический тип разочарования в искусстве, когда зрителю нравится произведение лишь до тех пор, пока он не узнает «секрет» его производства.
Благодаря либерализму, порнографы осознали: «Дрочат все!», что, по сути, означает лишь одно – демократия позволяет взглянуть шире на реальные размеры «взрослого» рынка и его аудитории.
Блогосфера – это, конечно, очень хорошо. Но ведь всегда есть темная сторона Луны. Что если технология, казалось бы, ежесекундно размножающая человеческую коммуникацию, на деле может лишать нас этой коммуникации? Способны ли мы посмотреть на блоггинг как на один из ключевых элементов в процессах саморазрушения, социального отчуждения и аутизма?
Все эти клубные девочки, валяющиеся в собственной блевотине после метамфетаминов; все эти метрополитенские рагули с сандалиями поверх носков; все эти преющие, солоноватые, зловонные граждане, отвергшие гигиену – все они в некотором смысле панки и свободные художники. Их невежество, безвкусие и протест против санитарных норм в какой-то мере складываются в образ, основанный на понимании того, каким должен быть панкующий бунтарь и человек, брезгующий буржуазностью. Рядовой хохол всецело не буржуазен, а конкретно контркультурен. Парадокс? Реальность! Но хорошо ли это?
2007-й не стал годом ярких впечатлений, пронзительных проектов и новых открытий. Но посредственным и вялым назвать его тоже нельзя. Просто авангард процесса заключался не столько в производстве свежих объектов искусства, сколько в устаканивании сектора «contemporary art», как такового. Художественная среда обретала лицо и характер, переживала бурную структуризацию, прирост бабла и относительную демаргинализацию. Главный тренд: в 2007-м смотреть современное искусство стало модно и престижно.
Подавляющее большинство того, что называется радикальным, революционным, подрывным или трансгрессивным, вовсе не является таковым. Более того, искусство описания любого элемента культуры мейнстрима в терминах подрывной деятельности доведено до совершенства. Достаточно лишь десять минут посмотреть телеканал MTV...
Акция «Критическая масса». Четыре правила технологий. «Малое прекрасно» и адекватная технология. Киберлибертарианизм и спам. Бумага или пластик? Медленная еда. Поверхностная и глубинная экология. И снова «Матрица». Поверхностная природоохранная деятельность и негативное внешнее воздействие.
Поиски иного. Фантазии и экзотизм. Добровольная простота. Дзэн-буддизм и синтез Востока и Запада. Золотые рыбки и суп из акульих плавников. Постмодернистские аборигены. Путешественники и туристы. Поиски задворок. Конкурентный эскапизм. Фильм «Пляж». Альтернативная медицина.
Если к 25 годам ты не выйдешь замуж, то покроешь себя позором; если ты смеешься, тебе не стать изысканной женщиной; если твое лицо выражает какие-либо чувства, значит, ты вульгарна; если признаешься, что у тебя растет хотя бы один волосок на теле, ты непристойна; если молодой человек поцелует тебя в щеку на людях, значит, ты шлюха...
Левиттаун и современный пригород. Выгода стандартизации. Рынки типа «потребитель получает все». Эффект масштаба и потребительские предпочтения. Франчайзинг и макдональдизация. «Спонтанный человек» как идеал контркультуры. Американизация. Глобализация и появление единообразного разнообразия.
Крутой эссенциализм и крутой фашизм. Хипповость и цивильность. Класс и социальный статус. Конфликт буржуазных и богемных ценностей. Изменение представлений о престижности и появление крутых профессий. Новый экономический ландшафт. Маньчжурский потребитель. Неловкие уговоры. Брендинг. Некоторые практические рекомендации.
Версия будущего в сериале «Звездный Путь». Язык одежды. Тотальное единообразие. Престиж принадлежности к сообществу. Серый фланелевый костюм. Мода и контркультурное предпринимательство. «Обесшколивание» общества и школьная форма. Неверное понимание значения брендов.
Манифест Унабомбера. Романтизация преступности. Школа Колумбины и культура страха. Миф о душевных болезнях. Атака на рациональность. Издательство Disinformation. Стиль настолько экстремальный не ждет успех национальный. Снижение трат. Простая жизнь и парадокс антиматериализма.
За деньги счастья не купишь. Бодрийяр, потребительство и проблема перепроизводства. Реклама как внушение желания. Закон Сэя. Конкурентное потребление. Торстен Веблен был прав. Позиционные блага. Бордье о различении и эстетических предпочтениях. Бунтарство как средство различения. Рождение потребителя-бунтаря.
«Жареный Дельфин» говорит: «Умение избирать пищу – это еще один момент разницы между человеком и животным; момент интеллектуальной и вкусовой разницы между классами. Люмпену все равно, что класть в свой грязный рот и откровенно пофиг, чем срать. Но если ты интеллектуал и обладаешь вкусом, то ты должен питаться лишь избранными, необычными, гурманскими блюдами». «А мне все равно чем срать, но я не люмпен», - захихикала его девушка.
Зачем нам правила? Анархизм как политическая платформа. Дилемма арестанта. Девиантность и диссидентство. Фрейд против Гоббса. Насилие как глубокая или поверхностная проблема. Фильм «Доктор Стрейнджлав» и гонка ядерных вооружений. Правила и повседневная жизнь. Навязывание норм и смертный грех контркультуры.
Во многом идея контркультуры проистекает из психологической теории Фрейда. Принимая во внимание фрейдовский анализ конституции человеческого разума, очень трудно избежать вывода, что культура в целом есть репрессивная система. И если причиной, по которой все мы так несчастны, является само общество, то единственный способ обрести свободу — это отвергнуть всю культуру, все общество. Мы должны «выпасть» из системы.
Достаточно пройтись по улицам современного Парижа, чтобы понять: прическа афро – это геоэтническое грядущее наших внуков и правнуков. «Сахарки» покидают планету, арийцы скисли в голове Адольфа, а скандинавские снега таки придется заносить в «Красную Книгу». В пору готовиться к принятию новой расовой ситуации.
Сергей Поярков: "Мы заставим считать нас олицетворением нашего времени". Константин Дорошенко: "А наши внуки вынесут все это на помойку".
Люди, которые посылали сотни тысяч молодых парней на верную смерть, устанавливают мемориалы, заявляя, что это великая честь умереть за свою страну.
Вирусы, кровь, кожа, рентгены костей и внутренних органов - все это и отталкивает и завораживает.
Акция протеста против беззаконности и произвола на дорогах, за безопасную для велосипедистов и водителей инфраструктуру.
Молочные Мальчики
Пинчукратия
Табак и Жопа
Война - это прекрасно!
Обои из Кожи
Околингус
