Илья Стогоff «Белая Книга»

«- Есть что-то хочется. Это мясо съем, чем буду питаться? Наверное, сестру убью. Опять еда будет. Её кончу, за следующую примусь. Ещё несколько младших останется. Потом всех съем. Ну а дальше что есть буду?

Сидит у огня. Греется. Не может согреется. Все про еду думает.

- Поломаю-ка я себе пальцы!

Стала костями хрустеть.

- А теперь руки. Руки себе сломаю. Может, умру наконец!

Ломаются кости. Звук очень противный.

- Догадалась я! Шею надо сломать! Вот тогда совсем умру!

Настало утро. Вышли сестры из яранги. Заплакали.
Говорят:

-Она, наверное, не старшая сестра, а большезубая женщина-собака»

Официальный и, безусловно, красивый взгляд на сущность стоговского текста: «Белая книга» - это  перевод всемирно известного памятника заполярной письменности, найденного более ста пятидесяти лет назад австрийским ученым Карлом Шерцером в святилище на острове Вайгач…

Существует и скептический взгляд: «Белая Книга» Стогова является литературной мистификацией, стилизацией под заполярную письменность и, грубо говоря, стебом над Кастанедой.

На самом деле, всё это не имеет значения. Куда более интересно верить Мифу, нежели позволять мирской рациональности его разрушать. В случае с «Белой Книгой» важна не этимология и истина, а именно Миф и метафизика. Важен эффект и привкус после доверчивого вовлечения в Легенду.

Во время прочтения «Белой книги» отчетливо слышны мантры сибирских шаманов, бой бубнов, шепот духов и… мозг аккуратно и изящно скользит по собственному соку.

Да, это в какой-то мере транс, господа. Это странное и глубокое погружение в абсолютно другую Вселенную – мир снежных пустошей, враждующих племен, мифов, монстров Нижнего и духов Верхнего мира.

«Белая книга» - это мрачная картина с добрым шаманским менталитетом и метафизикой. Это очень человеческая книга, ибо, не смотря на её безумный и страшный мир, сквозь легенду протекает надежда. Это книга о том, как луч света рассекает тьму. Это книга о рождении Избранного. Это книга о Вселенной, которой сейчас уже не существует, и сей факт содержит важную для воспитания души грусть.

Некоторые критики видят в «Белой Книге» лишь эпатаж и брутальные сцены, но, если смотреть без ханжеской призмы, книга представляется естественной. Да, она говорит о картине достаточно древней для того, чтобы иметь право быть естественной, подобно животному. Да, здесь не стоит искать эстетики литературных линий и форм.

Язык «Белой Книги» - это глубинная игра с тупыми причинно-следственными связями. Но именно на подобных пространствах, где царствуют контрасты, рождается Нечто. Именно за это метафизическое Нечто стоит позволить Легенде жить…